Книга Четыре месяца темноты, страница 172 – Павел Волчик

Были и такие, кто доверял бесхитростно и по возможности участвовал в жизни детей и школы. В случае споров они открыто высказывали свои позиции или подходили с личной просьбой. Они больше всего были нужны здесь – те, кто готов был действовать в связке, а не говорить. Их всегда было мало. И сегодня они молчали.

— Для начала, – повысил голос Озеров, – нужно разобраться, что из слов детей правда, а что домыслы. Фаина Рудольфовна строгий и опытный учитель, представить ее страдающей от безделья я не могу.

— Вы не можете, но детей не обманешь…– вставила Кулакова.

— Даже если мы узнаем все как есть, – не дал ей Кирилл перебить себя, – это ничего не изменит. Учитель будет с ними как минимум год, потому что за каждым закрепляется своя параллель. Я думаю…

— Что думаете вы, неважно! – бросила с последней парты Тугина. – Если вы еще не поняли, мы намекаем на то, чтобы с нами объяснился завуч.

Несколько родителей недовольно глянули на нее, но промолчали. Видимо, их смутило сказанное «мы».

Озеров едва не начал задыхаться от нового приступа гнева, однако вовремя остановился. То ли упражнения дяди помогли ему, то ли неожиданное решение.

— Вашегонамека я не понял. Сейчас к вам подойдет завуч.

Он оставил их, жужжащих как рой пчел-убийц, и вышел в прохладный полумрак коридоров.

Через пять минут в класс вошла Маргарита Генриховна. Дебаты затянулись на полтора часа. Озеров так устал, что уже с трудом следил за ходом сражения. Однако он успел отметить, что завучу удавалось отвечать на вопросы родителей куда искуснее, чем ему. Она, как опытный боксер, не позволяла противникам наносить удары, то уклоняясь, то ставя блок.

— Фаина Рудольфовна в прошлом – университетский преподаватель… Ее методика несколько отличается от обычной… Такие решения – о смене учителя – родители принимать не могут, это не частное учреждение… Школа внимательно выслушала ваши претензии, и администрация даст соответствующее заключение… Какие вы все-таки молодцы, что так внимательно относитесь к своим детям и так требовательны к качеству их образования, ведь есть родители, которым на все это наплевать…

«Начали с войны, а заканчиваем похвалой», – подумал Озеров и с удивлением обнаружил, что некоторые из присутствующих расплылись в самодовольной улыбке.

— Когда нам заменят учителя? Мы требуем четкого и ясного ответа! – заявила мать Кулаковой, которую комплиментами было не купить.

Даже Маргарита Генриховна не готова была начинать новый круг. На часах уже была половина девятого. За окнами – непроглядная темнота.

— Так много достойных людей сидит в этом классе, знающих, как нужно правильно преподавать, – проговорил вдруг Озеров, и все обернулись на мужской голос, потому что он уже целый час молчал. – Почему бы вам самим не прийти работать в школу?

Кулакова усмехнулась и готова была ответить, но осознав, видимо, что это было сказано без всякой иронии, замолчала. В ее глазах промелькнула какая-то новая мысль.

Маргарита Генриховна негромко продолжила в тишине:

— У нас в коридорах не стоит очередь из учителей. После педагогического вуза люди идут зарабатывать деньги. Очень мало кто решается устроиться в школу.

После общего собрания потянулась вереница частных вопросов. Родители по очереди подходили к Озерову и спрашивали его, в том числе и о том, что его не касалось: