Книга Два сплетенных венца, страница 120 – Рейчел Гиллиг

— Ты знал, что так будет.

Молчание Кошмара было достаточным подтверждением.

— Нечего сказать? Ни единого заумного стишка? – Рэйвин толкнул его к деревьям, вцепившись в ворот плаща. – Ты проклятый Король-пастух, чтоб тебя! Придумай другой путь!

Кошмар мог убить его легким движением пальцев. Он оскалился – лишь на миг, – словно желал это сделать.

— Другой путь был. Дестриэр. Он мог быть тем, кто отдаст свой амулет. Но он мертв. Туман не властен ни над тобой, ни надо мной. – Он с невероятной силой оттолкнул Рэйвина, вновь обернувшись к Джеспир и Петиру. – Значит, это должен быть кто-то из них.

— А если мы не согласимся? – Петир взирал на него широко распахнутыми глазами, его лицо словно лишилось красок.

— Тогда мы не сможем вернуть Карту Двух Ольх. Колода не объединится в день Солнцестояния. И юный Эмори Ю наверняка умрет.

Джеспир дернулась, услышав имя брата, и опустила взгляд на свой амулет.

— Я сделаю это, – ее голос дрожал, но взгляд был тверд.

— Нет, – Рэйвин не знал, шепчет он или кричит. – Должен быть другой…

— От того, что ты повторишь это еще сотню раз, – прошипел Кошмар, – это не станет правдой.

Петир повернулся к Джеспир.

— Я… – Он сглотнул, и это далось ему с трудом. – Это должен быть я, принцесса. Ты слишком важна.

— Я не важнее тебя, – напряжение исказило черты лица Джеспир. – Подбросим твою счастливую монетку. Это равновесие. Это справедливо.

Дрожащей рукой Петир достал из кармана монетку и протянул ее Рэйвину, бросив на него многозначительный взгляд.

— Орел.

— Решка, – пробормотала Джеспир.

В широкой ладони Рэйвина монетка казалась совсем маленькой. Он уставился на нее, и его жизнь рушилась вокруг него. Всего лишь кусочек меди.

Но он мог стоить жизни.

— Я готов заплатить любую цену, какую она попросит, – прошептал Кошмар у самого его уха. – Вот что ты сказал мне, когда мы говорили о Карте Двух Ольх.

— Если ты думаешь, что я имел в виду свою сестру…

— Я тоже однажды сказал это. Что заплачу Владычице любую цену за Две Ольхи. И я заплатил. Сначала – в комнате, когда она лишила меня возможности пользоваться Картами, за которые я отдавал частички себя. И еще раз – здесь, на опушке ее леса. Я заплатил. Всем нам придется.

Петир покрепче расставил ноги и зажмурился.

— Давай, друг. Подбрось монетку.

Рэйвин застыл, словно статуя.

— Подбрось ее, Рэйвин, – процедила Джеспир сквозь зубы.

Он не шевельнулся.

— Джес…

— Подбрось. Монету. – Она взглянула ему в глаза. – Ради Эмори.

Горло Рэйвина сжалось. Он взмахнул запястьем, и монета взвилась в воздух, отблескивая серым сиянием, пока крутилась.

Никто не моргал. Никто не дышал. Когда монета упала обратно в ладонь, Рэйвину показалось, что она стала куда тяжелее. Он глянул вниз и сжал пальцы, скрывая ее от остальных.

— Орел.

Петир судорожно выдохнул – как и Кошмар. Но Джеспир не шелохнулась. Она прищурилась, впиваясь взглядом в лицо брата:

— Ты лжешь.

— Я не лгу.

— Лжешь. Я всегда вижу. – Убежденность заострила ее черты. Она зашагала к стене деревьев. – Только в этот раз лучше бы ты этого не делал. Ты не единственный, кто готов на все ради Эмори.

Она сжала свой амулет в кулаке и, прежде чем Рэйвин успел протянуть руку, чтобы остановить ее, сунула его в дыру в ольхе.

Лес отозвался стоном. Ветер взвился вихрем, туман рванулся сквозь ветви. А потом деревья пришли в движение, открывая узкий проход в непроходимой ольховой чаще.