Книга Два сплетенных венца, страница 117 – Рейчел Гиллиг

* * *

— Ты уже подписал? Мое завещание, где я называю тебя наследником?

Элм и король стояли одни в коридоре перед дверью в покои Хаута. Целители и Линден остались внутри. Айони поспешила удалиться, так быстро, что Элм и крикнуть ей вдогонку не успел.

— Я спросил, подписал ли ты мое завещание, – в голосе короля прибавилось твердости.

Рука Элма скользнула в карман. Он трижды коснулся Косы, освобождая Линдена от ее власти. При этом его костяшки задели вторую Карту в кармане – ту, что он успел стащить с пола у постели Хаута, пока никто не заметил.

— Да. Оно в покоях у Болдвина.

Король тихо выдохнул и расслабил плечи.

— Хорошо. – Руки его дрожали. От вина – но не только от него.

Элм отвел взгляд.

— Твой сын… – выдавил он, чувствуя, как горлу подкатывает горечь. – Все хуже, чем я думал. Он искалечен.

— Мой сын. – Король впился взглядом зеленых затуманенных глаз в лицо Элма. – Даже на смертном одре ты не назовешь его братом?

— Он никогда не был хорош в этой роли.

Король покачал головой. Прижал ладонь к глазу.

— Твоя озлобленность пятнает тебя, Ринэлм. Сотри ее.

— Если что-то и пятнает меня, то лишь благодаря твоему сыну. – Элм развернулся, но голос отца удержал его.

— Ты выбрал жену?

Элм застыл.

— Контракт заключен, – проговорил он, старательно контролируя голос.

— С кем?

— Скоро узнаешь.

— Кто, Ринэлм? – Король смотрел на него, прищурившись, не отводя глаз.

Когда Элм не раскрыл рта, руки короля дернулись. Он сунул руку в карман, чтобы достать Косу, но Элм был быстрее.

— Ты не воспользуешься этой Картой против меня, – произнес он, трижды коснувшись своей Косы. – Ты не сделаешь из меня марионетку так, как это делал он.

Рука короля замерла в кармане. Было приятно видеть, как на его постаревшем лице мелькнули сначала удивление, затем страх.

— Ты думаешь, что ты особенный, что боль, причиненная тебе Хаутом, была только твоей. Но это не так. – Он говорил отрывисто, резко. – То, что случилось с тобой, происходило с принцами нашего рода веками. Чтобы владеть Косой, нужно познать боль. Когда у тебя будет сын, он тоже ее познает.

— Этого никогда не случится. – Элм отвернулся, освобождая отца от власти красной Карты. – Ты получишь мой брачный контракт до последнего пира.

Он слышал, как отец кричал ему вслед, но уже был на середине лестницы – будто на милю впереди. Элм выскочил из замка и направился к конюшням. Конюхов не оказалось на месте, так что он сам нашел своего коня и вскочил верхом без седла, во весь опор помчавшись прочь со двора. Он трижды коснулся Косы – и стража замка опустила мост. И вот он был свободен от Стоуна, и ночной воздух принял его в свои ледяные объятия. Он почти не чувствовал холода. Он мчался – быстро, свободно, с яростью, какой не испытывал никогда.

И вся эта ярость, годами замурованная глубоко внутри, вырвалась наружу. Элм закричал в ночь – и ночь отозвалась эхом. Его крик боевым кличем разнесся над долинами и верхушками деревьев. Он кричал о том мальчишке – маленьком озлобленном зверьке, забившемся в угол и ждавшем спасения. Кричал о своем бессилии – о веревке, которую сам накинул себе на шею, приковав себя к Косе и к Рэйвину. Слезы катились из глаз, и он позволил ветру унести их прочь. Он кричал до хрипоты – пока небо, полное звезд, не закружилось перед глазами.