Книга Дитя титанов, страница 82 – Джен Уильямс

— Что с ней стало? – спросил он.

— Сени, моя идиотка-сестра, взяла ее в плен, но она сбежала. Куда, не знаю. – Эпона посмотрела себе под ноги.

«Боится, что ее подруга мертва», – понял Каэто.

— Даже если она пережила вторжение, то ее, скорее всего, уже убили рудные линии, – тихо сказал он. – Магия, вшитая в кожу герольдов, изменчива и недолговечна. По крайней мере, раньше было так. Я бы на вашем месте не стал надеяться, что Освящающая Илевен придет вам на помощь, принцесса Эпона.

Она метнула в Каэто колючий взгляд. Уязвимость, которую, как ему показалось, он замечал в ее глазах прежде, исчезла.

— А как же ты? У меня есть шпионы во дворце, посланник. Уверена, что на моем месте они бы у тебя тоже были. Так вот, я приказала им не спускать с тебя глаз. И, судя по их донесениям, с тобой далеко не все ясно. Кто те два отанима, которые прибыли с тобой на одном корабле? Почему их везли в цепях, и почему Икарайн пытает мужчину?

Каэто смотрел ей в глаза и молчал.

— А женщина тем временем ходит за ребенком летучей твари. Мои люди видели, как ты говорил с ней. Ты ведь знаешь ее, не так ли?

Принцесса сверлила его взглядом – видно, ждала, что выражение его лица как-то изменится.

— Знаешь, – сказала она наконец. – И не просто знаешь. Она важна для тебя. Кто эти двое? Что здесь происходит?

— Так много вопросов, ваше высочество. Но я не обязан давать на них ответ. Я пришел сюда просто из вежливости. Точнее, даже не поэтому; скажем так, из любопытства.

Он чувствовал гнев: принцесса сумела заметить его тайну.

— Послушай. – Эпона шагнула вперед и горячей ладонью схватила его за запястье. Ее хватка оказалась сильной. – Послушай. Ты говоришь, что империя не поможет Бретлении, но я этого и не ждала – я же не идиотка, посланник. Я точно знаю, в какую огромную кучу дерьма мы влипли. Но представь, что я говорю не о наших странах. Представь, что я говорю о тебе и обо мне.

Принцесса до боли стиснула его запястье. Тень за стеной совсем заслонила собой щель, словно обеспокоенная горячностью принцессы.

— Я должна вытащить отсюда свою мать. Спасти ее от гибели в пасти чудовища. Ты ведь понимаешь это, правда? И мне кажется, что тебе тоже нужна помощь. Я пока не знаю, в чем и почему, но, по-моему, ты здесь очень одинок, посланник. А еще я думаю, что ты знаешь, каково это – стоять лицом к лицу с монстром, который хочет тебя съесть. Так ведь?

Другое воспоминание, куда страшнее первого, всплыло в голове у Каэто. Икарайн поднимается из могилы, склоняется над ним, раскрывает ладонь, и оттуда соскальзывает крошечный, дочиста обглоданный скелетик – Белиза.

Он вырвал свою руку из хватки принцессы.

— Примите мои соболезнования, ваше высочество, но я ничем не могу помочь вам. Простите, я должен вас покинуть.

Плечи Эпоны поднялись и опустились в глубоком вздохе; Каэто не мог сказать, чего в нем было больше – отчаяния или гнева.

— Если передумаешь, посланник, дай мне знать через Бронвику. Ты всегда найдешь ее на конюшне. Отанимы сожрали еще не всех лошадей, и она полна решимости сохранить жизнь тем, что еще остались.

Каэто кивнул и вернулся на дорожку, оставив принцессу среди роз.

Обещанный дождь пришел и даже не думал кончаться, что очень не нравилось Белизе.

Она сидела в комнате Малакима, которая примыкала к покоям Икарайн, и смотрела в окно на широкую серую реку. Снаружи лило так, что над городом словно висел туман, и замок королевы Броудики утопал в нем, а ледяная сырость сочилась сквозь каменные стены. Белизе было холодно и скучно – жалкое сочетание. Она уже сомневалась, что правильно поступила, вызвавшись ходить за ребенком. С тех пор как она нарисовала его портрет, он едва замечал ее. Лучше бы она осталась с Феллдиром, может, смогла бы помочь ему сейчас. Даже в темницах дворца было, кажется, больше возможностей, чем в этих покоях, когда снаружи зарядит дождь.