Книга Дитя титанов, страница 81 – Джен Уильямс

— А вот это представляется мне сомнительным, ваше высочество. Отанимы находятся здесь уже некоторое время. Все ваши армии они разбили довольно быстро. Подозреваю, что Бретления истощена, сражаясь с врагом, который превосходит ее и силой, и численностью. А еще я подозреваю, что народы ваших воюющих королевств либо попрятались, либо перебиты, а вы и ваши друзья – последние повстанцы на грани последнего поражения. – Он взглянул на дыру в стене, где маячила чья-то тень. – Лично я могу посочувствовать вам, ваше высочество, но если вы ждете, что империя встанет на сторону проигравших, то, боюсь, вы превратно толкуете намерения императрицы.

Эпона поглядела туда, откуда пришел Каэто, мимо розовых кустов, в сторону главной башни замка. На ее лице появилась усталая серьезность, отчего она показалась старше.

— Я сказала, что для отанимов мы всего лишь насекомые, но это не совсем так, – заговорила она. – Насекомое, тот же муравей, смогло бы заползти в замок незамеченным, причем столько раз, сколько ему заблагорассудится. Но правда в том, что за нами следят, причем пристальнее, чем ты думаешь. Тем, кто служит в замке, предоставлена некоторая свобода, как и гостям вроде тебя. Тебе может даже казаться, что о тебе забыли.

Именно так ему и показалось совсем недавно. Эта мысль вызвала у Каэто смятение, которого он ничем не выдал.

— Но, поверь, отанимы, которые в замке, знают, кто должен там находиться, а кто нет. И если они видят незнакомое лицо, то… это всегда плохо кончается. За последние два года я отправила на смерть больше двадцати человек, посланник Каэто. Едва эти твари замечают человека, которого здесь не должно быть, его разрывают на части. Люди, которые остались в замке, не воины. Это просто мужчины, женщины и дети. Они готовят еду, убирают и, я не знаю, подтирают отанимам задницы, может быть. Среди них есть разные люди, в том числе молодые, слабые и старые. А отанимы отнюдь не глупы. А вот ты… ты и твои герольды. Ты человек совсем другого склада.

— Вот тебе и раз. Интересный поворот принимает наша беседа.

Она шагнула к нему. Печальное добродушие исчезло с ее лица, сменившись чем-то похожим на отчаяние.

— Моя мать, законная королева Лондуса, томится здесь в темнице, посланник Каэто. Я знаю, что Икарайн планирует скормить ее существу, которое она зовет своим сыном. Мне нужно вытащить ее отсюда. Еще я знаю, что у тебя нет причин помогать мне, и не могу придумать ничего, что могло бы переменить твое отношение ко мне. Но когда-то я знала одну женщину из империи, она была очень добра. Она помогла бы мне. Будь она здесь, она перелетела бы через эту стену и сразилась бы хоть со всеми отанимами разом, потому что это правильно. Но ее нет, а я могу только просить, надеясь, что если один человек из империи оказался добрым, то, может быть, и другой будет не хуже.

«Перелетела бы через эту стену».

— Кем была та женщина? – с неподдельным любопытством спросил Каэто.

— Герольдом. У вас ее звали Илевен. Я думала, что империя ценит своих крылатых воинов, но вы почему-то разбрасываетесь ими направо и налево.

Он вспомнил: кабинет императора, Юстиния за столом, слушает, как Освящающая Илевен требует помочь ее другу Форо. Освящающий Форти страдал от перерождения рудных линий – побочный эффект магии, который власть скрывала от герольдов и от народа. Каэто вспомнил упрямую линию подбородка герольда Илевен, ее честность – хитрости в ней не набралось бы и на каплю. Потом он лично отправил Освящающего Форти на тот свет, а его самого очень скоро отправили в Хураки, сопровождать Тайли в ее экспедиции. Когда он вернулся, Освящающей Илевен уже не было в Стратуме, и с тех пор посланник о ней не вспоминал. А теперь оказывается, что она перебралась на Бретлению.