Книга Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена, страница 76 – Екатерина Гераскина

Рейгард

Не каждый день тебе сообщают, что в империи, оказывается, был Оракул. И что именно тебя касается важная часть пророчества.

Да что там.

Ради того, чтобы исполнились последующие части и были спасены тысячи воинов, я не должен миновать первую часть, а значит — стать калекой.

Император уже ушёл дальше вершить судьбы людей. А его слова — «береги себя насколько это возможно» — выбили меня из колеи. Они были сказаны как другу.

А еще я понял, что все-таки побываю в Гиблом Лесу и буду доживать там ту жизнь, которая мне уготована, если ее жизнью можно назвать, скорее существование.

Только вот не об этом я сейчас мог думать. Я и так уже смирился, что рано или поздно со мной что-то да произойдет. Это война и она никого не щадит.

Но стоило только услышать сухой рассказ императора об Аннабель, как у меня внутри всё перевернулось. Сначала будто плеснули жидким огнём, а потом резко заморозили.

— Аннабель выбросили в лес родственники, когда она была совсем маленькой девочкой. Но она не просто выжила — она ещё и меня спасла. Она моя названая сестра. И я сделаю для неё всё. И даже больше.

Император говорил спокойно, почти сухо.

— И можешь сказать ей спасибо. Если бы она сказала, что не желает отпускать тебя к другой юбке, я бы не подписал бумагу о разводе.

Он сделал паузу и посмотрел на меня прямо.

— Всё было только в её руках.

Я не мог даже вдохнуть.

— Когда-то она захотела видеть тебя своим мужем. И я ей это дал. Я уж думал — стерпится, слюбится. Тебе-то какая разница была? Аристократы привычны к вынужденным бракам без любви. Только никак не мог понять, отчего ты, остолоп слепой, никак не разнюхаешь, что она твоя истинная. Но теперь понял. Ещё один дар многоликой — скрытие истинного запаха. Из таких как она могут получиться талантливые разведчики. И надеюсь, именно таким вырастет Арт.

Он ещё говорил. А я…

Бездна!

Я едва всё это переваривал!

Мысли путались. Весь мой мир перевернулся вверх дном и теперь император заставлял меня смотреть на него заново.

Даже мысль о том, что из-за слова Бель меня тогда окольцевали и расстроили брак с Беатрис, больше не имела никакого значения.

Потому что…

Потому что я должен был радоваться, что не связался браком с Беа, что меня миновала та участь.

Мне хватило пары недель, чтобы понять, какая на самом деле Беатрис. Что именно ей нужно от меня. Чего она ждёт. Лучше бы я тогда отгулял с ней это время.

Потому что лучшее, что было в моей жизни… я просрал. Да, я не знал и до сих пор не знаю Бель так, как должен был знать свою жену. Не знал её по-настоящему, не пытался разглядеть глубже той тихой оболочки, которую видел каждый день рядом с собой.

Было же столько звонков для этого!

Ей не нужны были мои деньги.

Её никогда не интересовало моё положение.

Она принимала меня таким, каким я был. Она ни разу не просила меня измениться.

Ни разу.

Не пыталась переделать меня под себя.

Не требовала больше внимания.

Не устраивала сцен.

Она просто… жила рядом.

Родила мне детей.

И растила их.

Я был на фронте, я строил из себя героя, спасителя империи, великого генерала. А она в это время поднимала наш дом, учила мальчишек ходить, говорить, держать меч, быть людьми.

И каких мальчишек она вырастила.

Честных.

Сильных.

Умных.

И ведь они любят меня.