Книга Брачный приговор, страница 18 – Натаэль Зика

И вышел, со всей силы саданув дверью о косяки.

Илларита тут же, будто у неё разом закончились все силы, сломанной куклой упала на кровать. И несколько минут просто лежала, пытаясь осмыслить, что только что произошло.

Ничего нового, просто муж в очередной раз её унизил. Но заодно — специально или нечаянно — Виллем приоткрыл завесу над их будущим, и ей стало окончательно понятно, что выхода нет и не будет.

Чтобы она ни делала, как бы ни раскаивалась, но ей никогда не стать любимой женой, не прижать к груди родного ребёнка, не пройти по дому хозяйкой.

Не Дедея, так другая — герцог всегда найдёт, кем её заменить. А когда вдоволь наиграется, когда натешит своё самолюбие или ему просто надоест её видеть, она умрёт…

И внезапно пришло осознание, что она больше ничего не чувствует — ни горечи из-за потери сестры, ни любви к своему супругу.

— Я же не хотела ехать к обрыву, — прошептала Илларита. — Но Милли сказала, что хочет принести домой букет жарков. А они растут только на той скале. И я, глупая, решила не портить ей последний день в отчем доме. Если бы я тогда отказалась, Милли была бы жива, а я так и не узнала бы, в какое чудовище меня угораздило влюбиться!

Она замолчала, понимая, что уже не испытывает к Виллему нежных и тёплых чувств. Что её к нему совсем не тянет, а как раз наоборот. И единственное, о чём она мечтает — вернуться в родительский дом и снова стать незамужней.

Любовь, подарившая ей столько радости и горя, ушла, оставив после себя дыру в груди и твёрдое убеждение — больше никогда, ни за что, ни кого!

А ещё она так устала бояться и молчать, что совершила непоправимое — вступила с герцогом в спор. Более того, посмела ему угрожать. Да, не напрямую, а завуалировано. Но сам факт!

Не удивительно, что его светлость пришёл в бешенство, но на этот раз чаша её терпения переполнилась.

«Лучше смерть, чем такое существование! Милли, почему ты, а не я? Как бы я хотела поменяться с тобой местами!!!» — простонала она мысленно.

И залилась слезами, незаметно для себя провалившись в тяжёлый, тягучий и мутный сон.

Очнулась, будто от толчка.

Вернее, от голоса когда-то любимого мужчины. Звук пробивался, словно сквозь толщу воды, безжалостно возвращая в реальный мир.

— Вставай!

Толком не проснувшись, она буквально слетела с кровати. И обнаружила, что его светлость, полностью одетый и как всегда, в отвратительном настроении, стоит напротив и сверлит её взглядом.

— У тебя десять минут, — продолжал командовать Виллем. — Быстро одевайся и выходи на улицу.

— Зачем?

— Не забывайся! Если вчера я, проявив терпение, не наказал за дерзость, то это не значит, что так будет всегда. Я — мужчина, супруг. Ты — преступница и моя жена. Я говорю — ты делаешь. Молча!

Но что-то внутри неё продолжало противиться и самому герцогу, и его приказам, не позволяя держать язык за зубами.

— Иначе что? Учтите, милорд, я больше не собираюсь молча терпеть! — выпалила Илларита, подспудно ожидая, что его светлость вспылит и запретит ей покидать комнату.

Ей бы этого так хотелось — целый день без Дедеи, без Теофаны и без него самого! Пусть запрёт её, оставит без еды, накричит — она будет этому только рада.

Но неожиданно Виллем снова спустил ей дерзость.

— Ты хочешь знать? Хорошо, я отвечу. Я много думал над тем, что ты мне сказала. И признаю — ты права, без тебя не обойтись, но и жить в постоянном противостоянии тоже не годится. Дедее нужен покой, чтобы спокойно выносить и родить, я не могу рисковать здоровьем ребёнка. А ещё относительный покой нужен и тебе самой, ибо я не хочу раньше времени тебя сломать. Сейчас мы съездим в одно место, и я объясню, как ты можешь заслужить если не прощение — согласись, смерть невесты простить невозможно! — то хотя бы сносную жизнь. Через десять минут жду во дворе.