Книга Брачный приговор, страница 170 – Натаэль Зика

Время от времени граф промокал мягким полотенцем лоб жены, подавал ей воду и когда она просила, массировал её поясницу.

И стараясь переключить роженицу, Арвид не умолкал ни на секунду. Его сиятельство, сам бледный от волнения, отвлекал Лари забавными историями о проделках сыновей и шептал ей слова любви и поддержки. Он безумно переживал и всеми силами напоминал любимой, что она — его жизнь, его дыхание, его всё, и что ради неё он готов пройти сквозь огонь и воду, не задумываясь о последствиях.

В отличие от Виллема, которого духи заставили прочувствовать на своей шкуре каждую схватку жены, Арвида не скручивало огненным обручем и не бросало в пот. Его пытка была иной, пожалуй, более изощрённой: осознание собственного бессилия и невозможности облегчить страдания любимой. Граф не метался по коридору, осыпая супругу проклятиями, как делал его старший брат. Все долгие часы Арвид был рядом с Илларитой и ловил себя на мысли, что, если бы мог, то без колебаний поменялся бы с ней местами.

Когда начались потуги, повитуха, которая принимала у миледи уже третьи роды, решительно оттеснила его сиятельство к дверям:

— Всё, милорд, теперь вы только помешаете. Ждите там, — она кивнула в сторону выхода.

Арвид, бледный как полотно, с трясущимися руками, попятился к выходу, не сводя глаз с жены. И не вышел в коридор, а вывалился и, прислонившись спиной к холодной каменной стене, закрыл глаза, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

В таком состоянии его и застал король Эдуард, который уже несколько дней с женой и сыном гостил в замке.

Его величество тихо приблизился и, не спрашивая, вложил в дрожащие пальцы графа бокал вина.

— Держи, тебе сейчас это не повредит. Когда моя Амелия рожала нашего первенца, я чуть не поседел. Бродил по коридору, как неприкаянный, пил один кубок за другим, а потом, когда всё закончилось, отключился прямо в кресле, не дождавшись, пока малыша выкупают и запеленают.

Граф машинально поднёс бокал ко рту и опустошил его в три глотка. Волнение никуда не ушло, но хотя бы его перестало бить ознобом.

— Всё будет хорошо, Эдмонд, — добавил король. — Духи не оставят ни роженицу, ни младенца, и совсем скоро ты обнимешь малыша и поцелуешь жену. Я надеюсь, на этот раз у тебя родится девочка — и лет через двадцать мы с тобой породнимся.

Арвид посмотрел на него, и впервые за эти часы его губы тронула слабая улыбка.

— Тебе мало, что Алан с Марком до того сдружились с твоим Филиппом, что не хотят надолго расставаться? — спросил он с усмешкой. — Напоминаю, на что нам уже пришлось пойти: устроить прямую дорогу от Сафира до королевства и держать вдоль неё сменные упряжки. Теперь путь в гости занимает три часа вместо трёх дней, но от этого не легче — дети так и кочуют из замка во дворец и обратно. Скоро, боюсь, они начнут требовать, чтобы мы построили для них отдельный дом на полпути.

Король рассмеялся и похлопал графа по плечу.

— Я этому только рад, — сказал он. — Моему наследнику такое общение только на пользу. А дружба, завязавшаяся с детства, — самая крепкая. Пусть кочуют, мне не жалко, лишь бы были здоровы и счастливы.

Они никогда не вспоминали, как прошла их первая встреча, но эта история, переходя из уст в уста, обросла такими подробностями, что уже никто не мог сказать наверняка, что в ней правда, а что — вымысел.