Книга Брачный приговор, страница 169 – Натаэль Зика

Мы подстроили падение коляски в пропасть, а сами уехали. Правда, тогда я ещё не знал, что Милли заодно собиралась избавиться от сестры, чтобы после смерти отца остаться единственной наследницей. Клянусь, мне это было неведомо, иначе я бы ни за что на такое не согласился.

Виллем побледнел ещё больше, но слушал, не перебивая, и Рейнар продолжил:

— К счастью, леди Илларита выжила, а лорд Пьетро передал титул и власть графу Эдмонду де Сафир, урождённому Арвиду де Монтерей. Когда всё вскрылось, новый граф сослал Милитту в Западное поселение. Разумеется, я поехал вместе с ней. Мы жили там несколько лет, я честно трудился, и граф, видя моё усердие, перевёл меня сюда, в Нов.

Он замолчал, глядя на герцога, и добавил уже тише:

— Я не жалею, ваша светлость, что тогда согласился на предложение леди. У меня есть дети и средства, чтобы они росли в достатке. А Милитта... она приняла своё наказание и старается быть хорошей хозяйкой и доброй матерью моим детям. Иногда, по ночам, я вижу, что она плачет, но мы никогда не говорим о прошлом.

Он помолчал, собираясь с мыслями, и добавил:

— Когда сегодня мы встретились, я понял, что вас сюда привела сама судьба. И не мог не воспользоваться случаем, чтобы не поставить точку в нашем общем прошлом. Это нужно моей жене и, возможно, это было нужно и вам, милорд. Я специально привёл вас в свой дом, ваша светлость, потому что вы должны были, наконец, узнать правду!

Мне известно, сколько пришлось перенести леди Илларите по вашей вине и вине её сестры. Граф запретил специально вас искать, но сегодня всё произошло случайно. А я всегда хотел, чтобы вы узнали правду и наконец поняли, что Илларита не была виновна в том, в чем её обвиняли. Не она замышляла убийство, не она пыталась избавиться от родного человека. Всё было ровно наоборот.

Виллем слушал, и в его душе поднималась такая буря, что он с трудом сдерживался, чтобы не закричать. Он столько времени винил Иллариту в том, чего она не совершала, презирал её, издевался и мечтал уничтожить, а она была совершенно ни при чём!

Милитта же, которую он считал идеалом, оказалась злой, алчной и жестокой, способной на обман и предательство. А Дедея, которую он поднял из грязи, возвысил, дал ей власть и позволил помыкать своей женой, предала его самым подлым образом.

И ответственность за это лежала исключительно на нём одном.

— Прости..., — выдохнул его светлость.

Рейнар покачал головой.

— Вы не у меня должны просить прощения, ваша светлость. Не у меня.

Наступила неловкая, тяжёлая тишина, и Виллем вдруг остро ощутил, что годы ушли безвозвратно, а запоздалое раскаяние пришло лишь теперь, когда надеяться на прощение было уже бесполезно, ждать примирения — бессмысленно, а верить, что всё ещё можно исправить, — просто невозможно.

За окном всё так же моросило, и по стеклу стекали тяжёлые, похожие на слёзы дождевые капли. Казалось, сама природа оплакивает бездарно растраченную жизнь последнего герцога де Эмер — человека, который мог бы быть счастлив, но выбрал путь мщения, предательств и одиночества.

Арвид стоял у изголовья кровати и держал жену за руку. А Илларита с каждой новой схваткой оставляла на его коже красные пятна, которые темнели и постепенно превращались в синяки.

Даже когда боль становилась почти невыносимой, граф не пытался высвободиться или отстраниться — если жене так легче, он потерпит.