Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.2, страница 42 – Нора Ольвич

А далее, взяв его руку в свои ладошки, смотря ему в глаза, стала «вливать» информацию, так как вижу её я. И про сговор бабки Каталины, королевы Испании с герцогским родом, чему есть подтверждение и про то, как обманным путём к нам в замок попал герцог, взяв с собой свою любовницу. И что на последней исповеди Каталина призналась падре в своей невинности, а также в намерениях герцога сделать её своей во всех отношениях ещё до венчания. И что падре исчез после того страшного дня, и буквально перед отъездом из столицы Шотландии герцог организовал покушение на проповедника короля Иакова и так далее и так далее. Важным моментом было то, что почившая княгиня готовила для своего дяди в виде подарка множество сведений о судостроении; это и послужило истинной причиной её отравления.

Выложив всю эту историю в логическую цепочку, такую как нам удобно было её видеть, я ужаснулась.

Да мне детективы писать надо.

— Возможно, это только возможно: Франциск незамедлительно захочет проехать к нам в особняк, сюда в квартале Марэ. Посчитав, что таким образом застанет всю ситуацию врасплох, особенно прилагаемые к ней доказательства. Соглашайтесь. Вы будете немногословны и удручены, как всё последнее время, помните?

Все доказательства будут в кабинете у донны Каталины. Туда и ведите венценосного гостя, а дальше всё, как я вам рассказала, как зайдёте в кабинет, прошу, ничему не удивляйтесь. Мы его подготовим должным образом.

* * *

Время летело быстро, слишком. Кабинет Каталины стал таким, каким я его видела в фантазиях. Её портрет, свечи, горящая лампадка. Посмертная маска, в блеске фамильных герцогских бриллиантов, неотправленные письма и последние подарки для уважаемого и любимого дядюшки Франциска. Католический крест на постаменте, грустный взгляд Мадонны с иконы.

Книга с гравюрами, пропитанными ядом, в стеклянном запаянном ларце, и яд, которому некуда испаряться, застывший тёмными капельками, он осел на дне в уголках ларца.

Дневник герцога, несомненно, нами доработанный, ну и что с того.

Главная запись, которая однозначно заинтересует короля, о том, что восхитительно-несравненная и такая любезная его мадемуазель Риханна де Колье, за очень дорого продавала информацию о каравелле, которую реконструировала княгиня д' Арагонна всем, кому ни попадя. И что сии сведения добыты в кабинете Франциска, из письма посла в Венецию; да и много ещё чего продолжает продавать мадемуазель, ведь испанцы так хорошо оплачивают её услуги. И не только они.

Эта запись, несомненно сделана рукой Габриэля с указанием тех или иных сумм оплаченных француженке, фаворитке короля.

Последние же строки, накануне убийства Каталины, были написаны торопливо и в больших сомнениях. Почерк стал более размашистым. И, тем не менее эти строки были приговором: он не может допустить, чтобы его невеста, Каталина д' Арагонна передала своему дяди Франциску чертежи и модели военного галеона с формулами и расчётами в дар этой весной после светлого праздника Пасхи.

Король Франции не должен получить эти знания.

* * *

Мы ждали. Сумерки подступали к улицам, люди зажигали настенные фасадные фонари.

Это сколько же времени уже прошло? Тревога, вирусом гуляющая по комнатам отеля, заполнила сознание и мысли. Она была всюду: в опустевших коридорах дома и покоях, которые чистили и отмывали накануне горничные. Казалось, что её флюиды сгустили тревогой даже воздух, оттесняя ароматы домашнего уюта и неги.