Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.2, страница 188 – Нора Ольвич

* * *

И только спустя примерно пять месяцев, во время нашей прогулки по центральной аллее, соединяющей основную виллу острова с ротондой, я смогла сказать мадам Анне, то, что меня сильно тревожило. Эта мысль, после того как полностью сформировалась, просто не давала мне покоя:

— Я виновата перед вами, маркиза. Не перебивайте, пожалуйста, прошу.

Я рукой остановила женщину, которая хотела прервать меня.

— Я вмешалась в вашу жизнь, увезла вас из Парижа, из-за меня у вас случилась размолвка с Его Величеством. Столько лет вы были врозь с ним. Всё из-за меня. А могли бы…

Тяжёлый вздох прервал мои слова. В волнении я смотрела на женщину, стараясь донести до неё, что всё могло бы быть по-другому.

— Простите. Простите меня, что так, без предупреждения, я ворвалась в вашу жизнь. Тогда мне казалось это таким правильным. А сейчас, сейчас я раскаиваюсь.

Мои пальцы нервно сжимали рукав её платья.

Анна растерянно смотрела на меня. Боясь сказать что-то лишнее и спровоцировать тем самым моё излишнее беспокойство.

Всё чаще я ловила взоры жителей герцогства на моём маленьком животике, что выпирал из-под лёгких платьев. И всё чаще я сравнивала себя с драгоценной вазой из тонкого фарфора, что стояла у нас в буфете в гостиной, к которой люди боялись даже прикоснуться.

— Я не могу больше носить эту ношу. Не могу. Простите.

— Вы взволнованы. Сильно. Успокойтесь, вы не правы, герцогиня.

Анна пыталась приобнять меня.

— Ваши ладони так холодны, нет вашей вины, Кристин. Поймите. Изначально всё было неправильно. Мы любили друг друга с Франциском, а страдала его жена, королева Элеонора. У наших отношений не было будущего. Кем бы я была сейчас? Презренной бывшей фавориткой. Без имущества, денег и связей. Мне пришлось бы удалиться в монастырь, отдать всё короне обратно.

Она задумчиво сорвала белый цветок с деревца с огромными тёмно-зелёными мясистыми листьями.

— Всё это время у него были бы ещё женщины на стороне, ему всегда было мало нас двоих с королевой. А это ранило меня, всегда, сильно.

И он не боготворил бы меня так, как в последние наши встречи. Ведь я оставалась верной ему все эти десять лет. Он оценил это. Очень высоко. Я добилась уважения к себе. Многих. Не используя своё звание фаворитки. Для меня это важно.

— Себастьян сказал, что через несколько месяцев после рождения ребёнка мы отправимся в Прованс. Вы поедете с нами?

— Я поеду с вами, дорогая. Конечно, поеду. Герцог он любит вас, очень. Главное, чтобы всё прошло хорошо с рождением ребёнка.

— Он не обещает Парижа. Смена власти и всё такое. Думаю, что молодой король Генрих, после коронации вернёт ко двору свою фаворитку. Наше пребывание там может оказаться не очень приятным. А вот Прованс, это совсем другое дело. Что скажете?

— Возможно, это и к лучшему. В Париже я буду страдать, очень. Будем наслаждаться имением бабушки д' Сов и тихо грустить о несбывшихся мечтах.

* * *

— Что скажете шевалье Арман?

— Вы плохо набираете вес, ваша светлость. Вы словно отдаёте силы и всю свою жизнь ребёнку. А сами только что не светитесь, тая на глазах. Давление, вы сами всё видите, оно пониженное, слабый пульс, плохой аппетит. Хорошо, что утренние недомогания закончились.

Я молчала, всё понимая. Оставляя на расчёске всё больше волос каждое утро, вспоминала былое.