Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.2, страница 124 – Нора Ольвич

— Моё лавандовое чудо. Куда же тебя прогулять, для тебя мне нужно очень красивое платье.

Довольно смеялась девушка.

Были приготовлены маленькие браслетики для малышек, что родились и жили в далёком Париже, серебряные кольца для графа Антонио и, разумеется, благородных шевалье. Им достались минералы, тёмные, словно предгрозовое небо, с осколками льда внутри.

А вот для мадам Анны мой проект был весьма необычен. Для шестнадцатого века очень трудоёмкий и затратный в своём исполнении. Но всё же, я хотела это сделать. Подобрав небольшие минералы, одинаковые по цвету, чистоте и качеству, мы взялись сделать из них нитку огранённых бус, своеобразное ожерелье, лежащее аккуратно чуть ниже ключиц маркизы; в каждую бусину был вставлен прочный штифт из сплава платины и золота, по принципу цепи он крепился к такому же штифту со следующей драгоценной бусиной. Сияющее ярче бриллиантов, с квадратной золотой ажурной застёжкой — инструктированной лавандовой версией найденного минерала, ожерелье притягивало взоры окружающих. Каждая бусина, играя гранями, была произведением ювелирного искусства.

— Твои застывшие слёзы, пусть никогда они больше не прольются из-за горя и неприятностей, хорошо? А если и набегут на глаза, то только в минуты счастья. Вот как сейчас.

Я обнимала подругу.

В последние недели Ивонн продолжал обрабатывать остатки запасов минерала, а мы решили возобновить пешие прогулки по нашим прошлогодним маршрутам.

Июльское тёплое солнце, вновь луга полны цветущей лаванды и гармонии вокруг, всё это, как никогда способствовало нашим милым приключениям. Завтраки возле нарзанных ванн, они плавно переходили в обеды, мы неспешно вели беседы, читали книги и плели венки; жеребёнок находил их и вытаскивал травинки, которые ему были по вкусу, разрушая тем самым всю красоту. Убежать от него было невозможно. Я давно уже так не смеялась, как в это лето, бегая наперегонки с Угольком, в определённые моменты, спрашивая у Анжелик, как будут звать жеребца, когда он вырастет.

На полностью охраняемой территории мы совершенно забыли, что где-то был мир, совершенно отличавшийся от того, в котором мы жили уже практически целый год, и нам совершенно не хотелось соприкасаться с его проблемами и интригами вновь. Мы отпустили его, позволив идти своим путём, словно договор между нами всеми был заключён негласный:

«— не вспоминать о Нём, и тогда, возможно, Он сам забудет про нас».

Небольшие корзинки с лавандой и Уголёк, что резво носился вокруг, пред сумеречным засыпанием природы, мы неспешно шли домой из монастыря. Вечерняя молитва очистила разум, внося в неё покой и умиротворение.

Похожие на сельских пастушек, в сопровождении друзей и пегой кобылки с жеребёнком, мы представили собой очень живописную картину для двух всадников, что внезапно появились из ущелья.

Было видно, что мужчины очень спешат в сторону ворот крепостной стены, стараясь быстрее закончить свой нелёгкий путь по горным виражам. Мы же, всегда, выходя на прогулку через неприметную калитку совершенно с другой стороны ворот, неминуемо должны были пересечься с незнакомцами.

Предчувствие чего-то неизбежного кольнуло в груди. Кто бы это ни был, они приехали за нами. Подумалось, что только одному человеку я доверюсь и поеду в столицу. Только Ему и никому больше, какое бы распоряжение короля и ещё кого-либо ни было сейчас в руках этих людей, всегда можно сослаться на болезнь, да на что угодно, а через несколько дней исчезнуть в горах, раствориться на тропах и в ущельях, будто бы нас и не было в имении.