Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.2, страница 123 – Нора Ольвич

В одном мы были уверены: это не алмазы. Минерал был значительно мягче самого благородного камня на земле, но намного твёрже флюоритов, с которыми мне уже приходилось работать.

Рождалось нечто фантазийное в форме большого треугольника, сантиметров пять с каждой стороны, с хорошей нижней частью — павильоном, хотелось, как можно лучше сохранить вес и размер камня.

Кропотливо работая на станке для огранки самоцветов, мы с коллегой пытались передать всю первозданную красоту минерала, необыкновенной тёмно-серой синевы и прозрачности, с застывшими внутри включениями, словно сколами льда. Это были погрешности самоцвета, но я не хотела их убирать, в какой-то момент поняла: это моё сердце, застывшее, словно лёд.

Смогу ли я его отогреть после последних событий?

И имеет ли смысл — это делать?

Набросав эскиз будущего украшения, все остальные дни посвящала только ему. Моё «холодное сердце», в обрамлении нежной ленточки из жёлтого золота, с бриллиантами, что хранились у меня в бархатных мешочках в хранилище, — оно занимало все мои мысли.

Я словно спешила к нему каждое утро, стараясь быстрее выплеснуть весь свой творческий запал, и сделать ювелирную коллекцию из того сырья, что мы нашли в горах.

Надёжные и идеально изготовленные крапана держали минерал, напоминающий по форме сердце. В душе я его называла аквамарин. Не знаю почему, но мне он казался почему-то родственником изумруда. Возможно, из-за особого внутреннего свечения.

На прочной матовой золотой цепочке украшение идеально смотрелось у меня на груди.

Анжелик замерла, увидев готовое изделие. Долго с подозрением смотрела на меня.

— Ты обманула меня, ты его любишь. Твоё сердце, оно превратилось в лёд.

Шептала она в ночи.

— Глупышка моя, Ивонн сказал, что это словно замершая душа моих необыкновенных глаз. Минерал, он же зеркально отображает цвет моей радужки. Это правда?

— Хм. Действительно.

Тревога отлегла от её сердца.

— Давай завтра выберем твой камешек и посмотрим, что из него народится.

— Я уже выбрала, он словно притягивает меня. Никогда такого не было. Я тоже хочу такой подвес.

В итоге рождалась та самая коллекция, которую я задумала изначально.

Элеонор выбрала минералы, которые глянулись только ей. Идеально огранённые умелыми руками Ивонн, они сразу показали свою голубоватую бирюзу и необыкновенную чистоту. Серёжки с подвесной частью в виде капли, с французской застёжкой, и кулон для очаровательной флорентийской княжны, были выполнены из жёлтого золота и вызвали полный восторг окружающих.

Анжелик привлёк совершенно неприглядный, практически серый камень. Бугристый, с непонятным блеском на сколах. Единственно, что в нём было интересно — это размер.

— Потому что большой?

— Нет. Он тёплый и розовый.

Я удивлённо вскинула бровь.

— Серый и холодный.

Девочка противоречиво вздохнула, но промолчала.

Когда же мы начали с ним работать, скалывая и освобождая минерал от ненужных включений, то удивлённо стали наблюдать, как изнутри он заиграл розовато-лавандовыми переливами. У минерала была очень хорошая дисперсия, просто неподражаемая, и после полной огранки, внутри она заканчивалась радужными всполохами.

Разумеется, в конечном своём варианте украшение было в форме такой же подвески, как у меня, просто двойник, родная сестра. Только сердце было словно живое, переливчатое и очень красивое.