Книга Затмение; Год 1666 – Части 2, 3, страница 9 – Нора Ольвич

«— мой милый дом, наконец, то мы вместе».

* * *

Все последующие дни и недели мы продолжали привыкать к новым жизненным условиям. Очень часто видя изучающий взгляд синьора Грэко, я понимала, что от чего-то очень настороженно отношусь к этому человеку.

Списывая всё на свою подозрительность, и ситуацию при которой не я нанимала этого человека на службу, пыталась морально успокоить себя.

Однако при этом печально понимала, что первые впечатления о родном доме потихоньку затухают, оставляя горькие ощущения, что все мы тут в гостях.

В итоге я не стала пытаться открывать тайник в библиотеке, который вёл в большое помещение с колоннами. Это была просто интуиция, что подсказывала мне затаиться и не подпускать незнакомца слишком близко, давая ему знания о своих возможностях.

Синьор Раймонд будто читая мои мысли практически не покидал имения. Его супруга и дочь помогали мадам Марте закупать продукты и контролировать ведение хозяйства. В итоге особые сумки перекочевали в покои, которые я занимала. В гардеробной, возле дальней стены мы разместили все эти кожаные саквояжи с двойным дном, напоминающие дорожные сундуки.

Я много работала в библиотеке, ежедневно вечером пряча составленные мною документы, и так необходимые мне записи, в своих покоях. Оставляя каждый раз чистый стол и ставя на место, на полки те книги которыми пользовалась в течение дня, понимала, что разжигаю сильное любопытство слишком у многих. Ощущение же, что каждый мой шаг отслеживается, не пропадало.

Решив, затаится, не подавая вида, что понимаю хоть что-то в поведении своего нового служащего, продолжала вести тот образ жизни к которому привыкла. Призывая всем своим поведением окружающих меня людей к таким же действиям. И, возможно, только очень близкие мне члены нашей семьи могли отличить меня теперешнюю от той, которой я привыкла быть в их кругу.

Всё чаще мы с виконтессой Иннес переходили на гэльский язык в беседах вечером наедине. С шевалье Ноэлем и его супругой разговаривали на английском, при этом спокойно наблюдая за поведением синьора Грэко.

Это было сродни наитию, я научилась определять этих людей по многим признакам, по дыханию и жестам, по взгляду, скользящему куда угодно, но не отвечающему мне доверчиво открытым взором. Это происходило с «этими» людьми в тот момент, когда они пытались делать над собой усилие, исполняя определённую роль, которую играли, считая себя превосходными актёрами.

— Время, нам нужно время, моя леди.

— Эйлис сказала, что вчера в наше отсутствие в ваших покоях хотели провести большую уборку, донна.

Удивлённо вскинув бровь, я слушала женщину, припоминая, что договаривалась с синьорой Линдой о том, что прибирать мои комнаты будут только в моём присутствии.

— Они искали ключи от будуара, ваша светлость.

— Виконтесса, ключи от будуара и гардеробной у меня, там не нужна уборка, её недавно делали в моём присутствии.

«— им нужна информация о том, чем же я занимаюсь целыми днями. Я „скормлю“ им нечто, но только то, что я посчитаю нужным, чтобы они знали. Интересно кому они „сливают“ все данные про меня»?

После этого решения несколько раз оставляла якобы забытые мною дневники леди Вайолет и многочисленные записи, что вела, пытаясь расшифровать древний язык этих рукописей. Ведь уже совершенно будто бы расслабившись, я чувствовала себя всё равно что дома, «полностью доверяя» окружающим меня людям.