Книга Затмение; Год 1666 – Части 2, 3, страница 1 – Нора Ольвич

Утро.

Наверное, именно в это утро, когда наше судно замерло на рейде возле венецианского архипелага, проснувшись, я, ощутила себя свободной от теней прошлого.

Пришло ощущение единства с этим миром, будто отпустила я двадцать первый век навсегда, не желая больше жить словно наблюдатель, отслеживая происходящее со мной в этой реальности со стороны. Окончательно рвались тоненькие нити, что связывали меня воспоминаниями с Игорем и родными, оставшимися в далёком будущем.

Ловила себя на мысли, что там, в будущем я тоже была словно сторонний наблюдатель, особенно это касалась той унизительной сцены, когда муж поднял впервые на меня руку. Будто не со мной это происходило, и не я лежала тогда на полу в нашей квартире, боясь его приближающихся шагов, что действительно направлялись в мою сторону.

И только боль в плече, когда неловко что-то делала левой рукой, напоминала иногда, та девушка была действительно Я.

«— а ведь существует категория женщин, на которых у мужчины даже мысли не возникнет поднять руку».

Эта истина горечью скользнула в сознании.

Ощущение себя в единстве со всем происходящим, пришло, как только я открыла веки и натолкнулась на внимательный взгляд девочки, что лежала напротив в объятиях спящей матери.

— Мадам Дениза мы уже приехали? Наш галеон стоит на месте.

Я удивилась, в какой степени Эйлис стала другой за прошедшие практически полтора года. Её удивлённый шепоток и правильно построенная французская речь, показали, что леди Иннес зря времени не теряла, стараясь, всё своё свободное время заниматься с дочерью.

— Так и есть, думаю, что мы уже в Венеции, дорогая. А ещё я хочу тебе сказать: с добрым утром леди Эйлис.

— С добрым утром, мадам графиня.

Осторожно выпутавшись из материнских объятий, девочка бесшумно соскользнула с полки на пол и слегка присела в реверансе. Подол ночной рубашечки аккуратно приподняли изящные пальчики.

— Я собралась в ванную комнату, а далее намереваюсь выйти на улицу. Наверное, на палубе меня уже заждался месье Люк.

«— совершенно самостоятельный ребёнок, а ведь ей всего шесть лет».

Отчего-то вспомнилась избалованная Франсуаза и её первый выход в свет во дворце Дожа, ей тоже тогда было около шести. Девочка была необычайно красива, но главное очень уверена в себе, и своей значимости для всех, кто её окружал в этой жизни.

Папенька Торризи вместе с бабушкой Ингрид просто сдували с неё пылинки, и плавились от каждой умной фразы ребёнка.

Вторая дочь Кристин и Себастьяна родилась слабенькой и выросла, словно в тени старшей сестры. Умная и рассудительная, младшая герцогиня Немур, Катарина делла Торризи была отрадой родителям в старости.

Очень часто мне казалось, что она многое переняла от матери, какой, та была в молодости. Но Катарина всегда умело это скрывала, сумев выйти замуж по большой любви за знатного, но совершенно не представленного к Неаполитанскому двору дворянина из Сицилии.

Помню, что, рано овдовев, женщина хранила верность мужу до последних своих дней, и жила всегда с родителями.

Она самостоятельно вела все финансовые дела герцогства, была очень принципиальна и вдумчива. Все Торризи и сицилийская родня уважали её безмерно.

Разнежившись в воспоминаниях, отпустила от себя все думы о том, какой сегодня непростой день для нас будет. Покачивание на лёгкой волне галеона, отправляло меня обратно в сон.