Книга Перелётная Птица, страница 66 – Нора Ольвич

— На ужин я пригласила господина Гааз Фёдора Петровича. Он осмотрит вас, князь.

— Московское светило. Наслышан. Вы знакомы с ним лично, мадемуазель Эжения? Как стало это возможным?

Чашечка с чаем встала ровно на своё место. Руки с грацией легли на колени. Локти прижаты к корпусу. Расслаблена и готова к беседе с отцом.

— Он брал внаём строительную бригаду из пленных для обустройства своего дома. Мы ездили к нему на приём с бабушкой и Ольгой Васильевной Бельской, когда она гостила в нашем доме.

— Так сойтись можно со всем светом. Губернатор Москвы, он…

— Обошёлся своими силами, к сожалению. Наши бригады он не осуждает, но и не пользует их.

Улыбнулась как лучшему другу, желая убрать между нами последнее недопонимание, и услышала в ответ, что батюшка после отдыха ждёт меня в своём рабочем кабинете.

«- начинается» …

* * *

А вот в «тереме» у себя мы наговориться не могли с Лизой.

Вернее, говорила в основном только я.

— Демидовы, наверное, к весне венчание готовят. Лиза! Скажи хоть что-то.

Держа в руках книжку, девушка улыбалась как Моно Лиза. Таинственно и спокойно.

— Ты знала и молчала? Вы объяснились?

— Во время танца он спросил что-то.

— Что?

— Не совсем расслышала, музыка, много людей, разговоры. Но его глаза мне говорят всегда большее.

— И?

— Я кивнула в согласии, а он вдруг сказал, что я своим согласием его делаю самым счастливым человеком в мире. А после на прогулке тихо шептал, что купил имение в Норвегии и лето мы будем проводить за границей, потому, что я зиму люблю. Обещал большой лёд возле дома, а ещё прогулки у моря.

— И ты молчала всё это время?

— Так, маменька ещё согласия своего не дала.

— Как же к лицу тебе этот цвет, душа моя. И смущение. Разве же Александра Фёдоровна откажет таким людям? Люб он тебе? Скажи только правду. Бабочки в животе летают?

— Это как?

Она рукой скользнула по складкам платьица в области живота.

— Как они попадут туда?

— Лиза! Это образно. Сердце замирает? Видеть его хочешь всегда, всегда… всеми силами. О поцелуе мечтаешь? Кончики пальцев холодеют, когда видишь его? Так, будто вся кровь в это мгновение прилила к сердцу. Думаешь только о нём. Особенно вечерами.

Девушка замерла слушая.

— Так было к Игорю Александровичу Лопухину. Но разве можно жить в таком состоянии всю жизнь? Не любовь-то, а увлечение. Страсть. Опасная, толкающая на безрассудства. Она как костёр, прогорит и погаснет. Останутся только угли. А то и вовсе грязь.

Вздрогнув, я вдруг вспомнила француза в своей спальне и Алёну крепостную в постели с ним.

— Сейчас иное чувство. Спокойная уверенность, что тебя понимают и ласкают даже взглядом. А ещё безмерное уважение этого мужчины не позволяет появляться страху в душе. Я не тревожусь о том, что он может охладеть к супруге. Такое чувство, что я ждала его всю жизнь. И ему совершенно неважно набираю я вес или нет.

— Вес тебе набрать нужно немного, это точно. Говорят, каток принялись расчищать городской. Снегопад покрыл его основательно. Везде сугробы.

Я замолчала, но после спросила вдруг, то что в голове мелькнуло удивительным вопросом.

— А если…, я говорю опять образно. Если Игорь Александрович вдруг на Рождественский бал-маскарад заявится из своего Парижа в Москву? Запишет приглашение на танец в твоей книжечке? Венский вальс нынче в моде. Говорят, в австрийскую столицу съехались главы всех стран и княжеств. В свободное от обсуждения раздела пост наполеоновской Европы время императоры, их министры и свита развлекаются на балах, где именно этот вальс стал основным танцем.