Онлайн книга «Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля»
|
Глупо. Опасно. Бессмысленно. — Так, — сказала я вслух, сама себя одергивая. — Хватит лясы точить. Работаем, девочки. Времени мало, заказы не ждут! Девицы зашевелились активнее, застучали крючками. А я снова склонилась над схемой, приказывая себе не думать о нем. Не думать. Забыть. Вычеркнуть из памяти. — Госпожа, — снова позвала Фрося, — а здесь что за значок? Я такой первый раз вижу. Тряхнула головой, окончательно отгоняя наваждение, и пошла объяснять. Работа — лучшее лекарство от глупых мыслей. Особенно когда эти мысли касаются тех, кого лучше забыть навсегда. Вечером, когда вернулась домой и закрыла глаза, образ Евгения Петровича снова нагло возник передо мной. Я бы поняла, если бы подобное происходило с прежней хозяйкой этого тела – она ведь была в него влюблена. Но я-то нет! Так почему же??? Долго не могла уснуть. Просто лежала в темноте, слушала, как ворочается на лавке Тимоша, как тихо потрескивают дрова в печи, и думала. Думала о том, что завтра снова пойду в мастерскую. Что снова буду учить, вязать, рисовать схемы. Что жизнь продолжается, и она прекрасна. Думала о том, что могу снова встретить Евгения Петровича и с торжеством посмотреть ему в глаза. Да, я хочу увидеть его только ради этого торжества. Только! Но это объяснение звучало как-то слишком жалко… * * * Две недели спустя… Четырнадцать дней я не видела Евгения Петровича. Совсем. Ни в коридорах Гостиного двора, ни на улице, нигде. И знаете что? Меня это бесило. Точнее, я пыталась убедить себя, что меня это радует. Мол, хорошо, что высокомерный тип больше не попадается на глаза. Но где-то глубоко внутри, в самой темной и честной части души, ворочалось иррациональное разочарование. Я ловила себя на том, что прислушиваюсь к шагам в коридоре, что вскидываю голову каждый раз, когда открывается дверь. И каждый раз — пусто. Не он. Глупо. Чего я от него жду? Новых оскорблений? Или... чего-то другого? Ребенок в последнее время сильно пинался, так что перехватывало дыхание. Я переживала ужасно. Хватает ли ему питательных веществ? Достаточно ли я ем? Правильно ли? Еще в бытность на Земле слышала, что это может быть признаком анемии… А еще я ужасно боялась… родов. До дрожи в коленях. Здесь нет роддомов. Нет нормальных врачей. Нет обезболивания, нет УЗИ, нет ничего, к чему я привыкла в прошлой жизни. Как здесь рожают? Бабки-повитухи, травки, молитвы? И надежда на лучшее. Местная статистика не радовала: много детей умирало во младенчестве. И от этих мыслей холодело внутри, а потом начинала кружиться голова. Головокружения случались все чаще. Я списывала на усталость, на давление, на нервы. Но легче не становилось. — К доктору бы сходить, — вздыхала Марья, глядя, как я хватаюсь за стену, чтобы не упасть. — К кому? — усмехалась я горько. — К шарлатану, который кровь пускать начнет? Или к знахарке, что заговорами лечит? Марья вздыхала, но не спорила. Сама знала — с медициной в княжестве беда. Богачи лечатся у заезжих немцев, а простые люди — как повезет. Чаще не везет. Так и жили. На нервах, на страхах, на работе, которая одна и спасала от дурных мыслей. А в тот день все пошло кувырком с самого начала. Софья Андреевна, которая последнее время пропадала в мастерской чуть ли не больше моего, вдруг засобиралась. Примчался посыльный, запыхавшийся и красный, и сунул ей в руки пачку писем. Она пробежала глазами по конвертам, побледнела, потом покраснела и решительно заявила: |