Книга Небесная танцовщица. Книга 3, страница 20 – Ната Лакомка

— Самое страшное, что ждёт меня – господин Шакра побрезгует мной и отправит в Тринаку, - продолжала Анджали. – А с тебя живьём сдерут шкуру. Господин Шакра не пощадит того, кто забрал у него любимую игрушку.

— Тогда ты и сама пострадаешь, потому что промолчала, – зашипел Коилхарна. – И это ты просилась в царскую виману!

— Чего не сделает глупая, влюблённая женщина? – пожала плечами Анджали. – А молчала я потому, что боялась тебя. Ты и сейчас мне угрожаешь.

— Лгунья!.. – снова зашипел он.

— Знаешь, что произошло с нагом, который владел мной? – Анджали заговорила тише и опустила руку. – Его убили на моих глазах. Проткнули его насквозь, как червяка. И он извивался, как раздавленный червяк, и скрёб камень, пока кровь не пошла из-под ногтей. Прикоснёшься ко мне, и с тобой будет то же.

— Жила со змеёй, и сама стала змеищей, - сказал Коилхарна, как выплюнул, но Анджали поняла, что победила.

Гандхарв отступил с проклятиями, а она ткнула пальцем в глиняную табличку и властно повторила:

— Что это за числа? Что здесь написано?

— Спроси у своего любовника, - огрызнулся он. - У него есть карта, там все земные города и деревни обозначены цифрами. А ты… - он тяжело посмотрел на неё.

Анджали улыбнулась ему в ответ высокомерно и холодно, и вопросительно приподняла брови, ожидая продолжения фразы.

Но Коилхарна ничего больше не сказал, повернулся и вышел.

Было слышно, как снаружи ахнула женщина – видно, гандхарв грубо оттолкнул кого-то из апсар, попавшихся на его пути.

Почти сразу же в комнату зашла Сахаджанья и закрыла за собой дверь.

— Ты играешь в опасные игры, - сказала она Анджали, которая задумчиво изучала записи о последнем пребывании Ревати.

— Раньше этот медноухий тебя не пугал, - заметила Анджали.

— Я думала, он влюблён в тебя! Думала, ты выберешь его на сваямваре! Но это было давно. А теперь у этого мужчины в глазах - одержимость, злость и месть. Влюбленные так не смотрят. Лучше бы ты ему уступила.

— Уступила? – Анджали расхохоталась. - Не для того я поднялась так высоко, чтобы снисходить сейчас до медноухих дураков. Не волнуйтесь, наставница, кукушкин сын – трус. Он ничего мне не сделает.

— Хотелось бы верить, - ответила Сахаджанья, поджимая губы.

— Не думайте об этом, - сказала Анджали, проводя пальцем по выдавленным в окаменевшей глине словам и цифрам. – Сейчас моя цель – найти Ревати. А вы знаете, что когда я иду к цели, то по сторонам не оглядываюсь.

Она и в самом деле не собиралась оглядываться. Но когда отправилась в хижину наставницы Сахаджаньи, чтобы подремать пару часов после бессонной ночи, на сердце было тяжело и мерзко.

Зачем она так сказала о Танду? Такими жестокими словами, такими выражениями… Да, хотела припугнуть обнаглевшего гандхарва. Сказала то, что смогло его остановить. Но почему такое чувство, что она предала память мужа?..

Анджали впервые, после возвращения из Паталы, мысленно назвала нага мужем. Сердце болезненно дрогнуло, а потом ещё болезненнее сжалось. Они ведь были женаты… И сейчас она – действительно, вдова. Но ей даже не дали время оплакать потерю…

Потерю?..

Зажмурившись, Анджали чувствовала, как слёзы выкатываются из-под век и стекают по вискам.

Да, она плакала и раньше. Но раньше слёзы жгли только глаза, а сегодня горело сердце. Сгорало в болезненном, мучительном огне.