Книга Старуха, страница 85 – Анна и Валентина Верещагины

А затем я просто… проскользнула в узкую щель двери. Не оглядываясь. Наспех затягивая пояс, я почти бежала по тёмному коридору, чувствуя, как по спине бегут мурашки — уже не от страсти, а от леденящего, всепоглощающего стыда.

Сном это не было.

Розалинда Винтеборн

Прогуливаясь по зимнему саду, где стёкла арок звенели под ударами осеннего ливня, я осторожно наблюдала за Маргарет. Юная особа, внешне ничем не примечательная, выделялась пышной шапкой каштановых кудрей и редкими, как морская волна, бирюзовыми глазами.

Акросийка. Она разительно отличалась от девушек Элдории и Бонисии, включая меня. В нас, бонисийках, часто видели расчёт, затуманенный ангелоподобным фасадом и привитой с детства девичьей хрупкостью. Акроссийки же, напротив, считались высокомерными, прямолинейными и гордыми. Но она… В ней чувствовалась иная сила. Тихая, но всё же непреклонная.

Наши беседы текли легко, почти по-дружески, пока я не задала вопрос, который висел в воздухе каждый раз с её появлением передо мной.

— Скажите, мисс Дак Роберти, что привело вас именно сюда, в самое сердце Империи?

Она не смутилась. Слегка склонив голову, ответ ее прозвучал уважительно, но с отточённой прямотой, граничащей с дерзостью.

— Ваше Величество, на этот вопрос… лучше всего ответит ваш супруг.

Затем её губы тронула улыбка. Дежурная, безупречно вежливая, без тени дружелюбия. Только граница.

И всё же акросийка есть акросийка.

Я решила отступить и перевела разговор на предстоящий праздник, но когда и эта тема иссякла, между нами повисла тягучая пауза. Девушку это, видимо, смутило, потому что она неожиданно сама заговорила о том, о чём обычно молчат.

— При дворе, кажется, много говорят. О Кристиане. И обо мне.

– А вот эта тема интересная. Ну-ка! – тут же просигналила Роза Петровна, которая, казалось, успела задремать. – Сама подняла тему. Значит, ей интересно твоё мнение.

— М-м...

Я сделала вид, что размышляю, глядя на стекающие по стеклу струи.

— А почему вы так зациклены на том, что о вас думают? – спросила я с лёгкой, естественно-наигранной невинностью. – Никто не запрещает дружить. Слухи – всего лишь слухи. Если, конечно, вы не хотите, чтобы они стали явью. Тогда всё может принять… неожиданный оборот.

Закончила я, встретившись с её взглядом, и позволила себе лёгкую, понимающую улыбку.

Маргарет слегка наклонила голову, принимая мои слова как данность.

— Благодарю за мудрый совет, Ваше Величество. Но, признаться, меня всё это скорее забавляет, чем беспокоит. Порой фантазии наблюдателей достойны пера романиста. Может, стоит им подсунуть какого-нибудь писателя? Пусть пишет романы на заказ – так, глядишь, и утихомирят свою бурную фантазию.

Я не смогла сдержаться. Искренний, звонкий смех вырвался из меня наружу, нарушив тишину сада и вынуждая служанок и стражников обернуться. Кстати, о стражниках…

С тех пор как я не определилась с личным эскортом, Эрик Кальвини сопровождал меня повсюду. Днём и ночью. Он всегда был где-то рядом, на почтительном расстоянии, но в поле зрения. Тень, которую я не могла отогнать. И мне не оставалось ничего другого, кроме как делать вид, что то, что случилось между нами двумя ночами назад, было лишь сном.

Галлюцинацией отчаяния!

Так мне было легче. Легче встречаться с его взглядом, в котором читалась не только долговая преданность, но и глубокая, недоуменная печаль, а порой и сдержанная обида.