Книга Старуха, страница 42 – Анна и Валентина Верещагины

Солнечные лучи, играя в витражных окнах, заливали светом полированный стол, на котором стояли изящные фарфоровые чашки, на кружевных салфетках ручной работы лежали серебряные ложечки. В тонких фарфоровых вазах, украшенных лепниной в форме роз, стояли пышные букеты, идеально сочетающиеся с убранством помещения.

Сегодня очередное чаепитие в компании фрейлин императрицы.

С каждой новой встречей мне было легче держаться с подобающим достоинством перед дамами, а ко всему нехилой уверенности придавал внутри звучащий голос Розы Петровны. Иногда раздражительные наставления оказывались весьма дельными советами, коими я с удовольствием научилась пользоваться и делать самостоятельные выводы, подбирать правильные слова.

— Опять пустые разговоры, –проворчала бабка и мысленно закрыла, как мне кажется, себе глаза, чтобы не видеть происходящего. Я едва заметно улыбнулась, отпивая из своей чашки, и взглядом скользнула по лицам девушек, собравшихся вокруг.

С каждой из них я сумела познакомиться заново, и по прошествии пары дней бабка-подселенка составила свое мнение о каждой.

Например, Виктория Донуа. Ей восемнадцать, и, как присуще юным девам, в ней присутствовала какая-то особая, почти детская наивность. Ее светло-русые волосы, заплетенные в сложную косу, обрамляли лицо с большими голубыми глазами, а пухлые губы постоянно демонстрировали улыбку. Я давно заметила, что она предпочитает светлые оттенки в гардеробе. Сегодня, например, она в нежно-голубом платье, украшенном кружевами, и выглядит девушка точно как фарфоровая кукла. Но, несмотря на внешнюю легкость, отец у нее весьма не легкого характера. Он один из доверенных советников канцлера империи. Сей факт уже не может позиционировать Викторию глупой и наивной. Этой роскоши ей бы попросту не позволил отец, и, как утверждает Роза, эта девушка, вероятно, притворствует.

— Она чем-то напоминает тебя в начале нашего знакомства, однако ты оправдала себя с первого дня, а вот она — другая. Ей повезло больше, у нее есть отец, который ее направляет в нужное русло и использует так, как ему заблагорассудится. Поосторожнее с ней.

Стало немного обидно... Никому не понравится, когда его назовут глупым вот так в лоб, пусть и завуалированно.

Рядом с Викторией расположилась Беатрис Хилл, и она была полной противоположностью Виктории. Ей уже далеко за двадцать, она замужем за видным военачальником, у нее двое детей, и она та, кто унаследует титул своего отца, герцога, являющегося по совместительству казначеем империи. Темные волосы собраны в строгий пучок, явно подчеркивающий строгое воспитание, а проницательные карие глаза, внимательно следящие за всем происходящим, не требуют пояснений в ее перфекционизме и вниманию к деталям. Беатрис – воплощение ума и такта. Она умеет говорить так, чтобы ее слова звучали вежливо, но при этом несли в себе глубокий смысл. Бабка Роза ее просто обожала.

— Умная, расчетливая, знает, чего хочет. Такие, как она, правят миром, а не сидят и ждут, пока им всё преподнесут на блюдечке! Напоминает мне Валечку, мою коллегу из бухгалтерии... Жаль только, умерла молодой... Даже семидесяти не исполнилось.

Я откашлялась. Никак не могу привыкнуть к цифрам, исчисляемыми бабкой возраст ее иномирянских друзей.

Чуть поодаль от Беатрис и Виктории, что притягивали взгляды своей полярностью, почти незаметной тенью сидела Анна Обер. Она – племянница маркиза Рика Иорадани, человека без наследников. Анна – тихая и скромная обладательница курносого носа и редкого цвета глаз – янтарного. Девушка редко говорит, но когда говорит, ее слова всегда взвешены и точно попадают в цель. И да, она тоже полюбилась старухе, а подкупило бабку то, что девушка с самого начала относилась ко мне с уважением. Но в глазах янтарных все же просматривается легкая настороженность.