Книга Старуха, страница 171 – Анна и Валентина Верещагины

— Капитан — прекрасный танцор. Уверена, он смог бы сделать ваш первый танец на имперском паркете поистине незабываемым.

Это был уже прямой намёк, почти приказ, завуалированный под предложение. Отказать сейчас — значило оскорбить гостей и выставить себя неучтивым солдафоном. Он заставил свою улыбку стать чуть шире, чуть теплее, хотя внутри всё закипало от холодной ярости к маркизе.

— Было бы для меня честью, леди Изелла, — произнёс он с удивительной искренностью для тех, кто не видел каменеющей линии его скул. — Если ваша программа позволит, я буду рассчитывать на один танец.

Со стороны это выглядело так, будто молодой, статный капитан был очарован прелестной иностранкой. Консул одобрительно кивнул, его жена улыбнулась, а леди Изелла просияла.

— Я… я буду ждать, капитан, — в её глазах уже строились воздушные замки.

Эрик ещё раз поклонился — на сей раз всем — и наконец получил возможность отступить. Лия же, проводив его взглядом, повернулась к гостям с самой очаровательной улыбкой.

— Видите, как сердечно наш двор встречает дорогих друзей? А теперь, если позволите, я покажу вам зимний сад. Там цветут удивительные орхидеи.

И она повела их дальше, оставив в воздухе галереи лёгкий, ядовитый след своей интриги.

Эрик Кальвини

Другой конец галереи, за поворотом. Я остановился, прислонившись плечом к прохладной стене.

— Ну что, капитан, — рядом раздался голос Томаса, моего заместителя и, что куда важнее, единственного человека, с которым можно было позволить себе не носить маски. Он был старше меня лет на десять, с неизменной ухмылкой в уголках рта, любитель тонких, чуть циничных шуток, которые всегда попадали в точку. — Нашлась для тебя партия. Маркиза лично подобрала. Молоденькая, миловидная, с дипломатическим иммунитетом. Прямо как в сказке.

Мужик присвистнул, но в глазах не было насмешки. Было понимание.

— Она просто решила поиграть в сваху.

— О, она не просто играет, — Томас качнул головой. — Она только что раздала карты, и тебе, дружище, всучили туза, но совершенно ненужного. Завтра по дворцу уже поползут слухи о твоём будущем дипломатическом браке так же оживлённо, как пару месяцев назад обсуждали свадьбу Маргарет дак Роберти и племянника его величества. Помнишь этот цирк?

— Томас, — я повернул к нему голову. — Ты начинаешь звучать как Виктория Донуа на трёх чашках кофе. Та же страсть к прогнозам и ярким заголовкам.

Он не обиделся. Напротив, его ухмылка стала шире.

— О, капитан сравнил меня с фрейлиной её величества! Я польщён. Может, мне тоже начать распускать локоны и интересоваться фасонами из Акроса?

Он продолжал шутить, пытаясь разрядить обстановку, но его слова медленно тонули в нарастающем гуле. Не внешнем — в галерее было тихо. Внутреннем. Ярость к Лии клокотала во мне, как масло.

Она не упустит шанса. Она будет подливать масла в огонь, подталкивать эту девочку, создавать ситуации… Ради чего? Чтобы досадить мне? Или чтобы отвлечь внимание от чего-то другого? Или, что хуже всего, чтобы через меня, через этот возможный «союз», получить рычаг влияния на семью Кальвини?

Шутки Томаса стихли. Он тоже замолчал, а я почувствовал, как его поза из расслабленной стала собранной, и поднял взгляд.

Она шла навстречу.

Розалинда. В окружении Эмбер, Марии, Сары, нескольких новых служанок и двух чёрных теней, возвышающихся за спинами — Калхана и Рорка. Её свита.