Книга Старуха, страница 169 – Анна и Валентина Верещагины

Викторию не выслали. Её просто… приручили. Теперь она была обязана мне своим положением, и она знала, что её язык может быть как её спасением, так и погибелью. Девушка стала моей личной, тайной сплетницей. Из её уст теперь летели только те слухи, которые были мне выгодны: о моём укрепляющемся здоровье, о моём «тонком вкусе», о моей «удивительной для такого положения выдержке». Работа по обузданию её ветреного характера ещё была далека от завершения, но первый и самый важный шаг был сделан.

— Ваше величество, документы, — тихо прозвучал голос Лорен. Она протянула мне толстую папку с перечнем. — Подарки, прибывшие на ваше имя за последнюю неделю.

Я открыла её. Списки были составлены с педантичной точностью Эмбер. «Шёлк хаосский, цвет слоновой кости, 20 аршин. Дар от Гильдии ткачей столицы в честь будущего наследника… Мелкий речной жемчуг, три мерные чаши, с островов Лазурного моря Дарсии. От торгового дома «Ванди». Фарфоровый сервиз с синими драконами — от посла Чжоу. Специи, кофе ферзенский, чай белый «Серебряные шипы» от дипломата Ланса…»

Виктория, не в силах долго молчать, оживилась, указывая пальчиком на строки.

— А этот жемчуг, ваше величество, просто божественен! Его можно вплести в покрывало для колыбельки или в отделку вашего будущего парадного платья после родов… А этот чай — его пьёт только императорская семья в самом Каросе! Говорят, он очищает разум от печальных мыслей.

Я слушала её, мысленно отмечая, как ловко она теперь связывала подарки с моим статусом и будущим, а не перемывала кости дарителям. Прогресс.

Лорен же просто стояла. Она хорошо выполняла свою работу — тихо, без суеты. Я заметила, как её взгляд иногда, почти незаметно, обращался к Эмбер, стоящей у окна. Не с подобострастием, а с каким-то тихим, почти робким вниманием, как будто она брала с неё пример. Как казалось мне, Лорен импонировала этой холодной, несгибаемой эффективности главной распорядительницы. В хаосе двора Эмбер была твёрже скалы, и, возможно, тихая Лорен видела в этом спасение.

— Всё учтено, благодарю вас, Лорен, — сказала я, закрывая папку. — Идеи насчёт жемчуга интересны, мисс Донуа. Обсудите это с камеристкой.

Виктория просияла, приняв это как высшую похвалу. Она что-то ещё защебетала про дебютанток, но я уже мысленно возвращалась к виду из окна и впервые чувствовала, что хоть как-то, хоть на шаг, но начинаю понимать правила этой бесконечной, изматывающей игры. И даже, возможно, делать в ней свои ходы.

* * *

Полуденное солнце мягкими прямоугольниками света падало на полированный мрамор пола в галерее для особо важных гостей. Маркиза Паолини вела небольшую процессию с изяществом императорского лебедя, а за ней, соблюдая почтительную дистанцию, следовали её гости — дарсийский консул с супругой и их юная дочь, сопровождаемые парой слуг.

— …а эта галерея была восстановлена после пожара двести лет назад, — её голос лился, как мёд. — Обратите внимание на фрески. Они изображают триумф императора Альдрика над морскими пиратами Южных морей.

Консул, солидный мужчина с умными, оценивающими глазами, кивал, но его внимание вдруг переключилось на дальний конец коридора, откуда, чётко отбивая шаг, приближались двое стражников в синих мундирах дворцовой стражи. Лия проследила за его взглядом, и на миг в её глазах, зелёных, как болотная вода, вспыхнула хищная искра.