Книга Старуха, страница 16 – Анна и Валентина Верещагины

Эмбер замерла, не в силах произнести ни слова.

— Произошедшее открыло мне глаза на то, кому вверил меня император, – продолжила Розалинда, взгляд был пристален, будто нарисованным на полотне. — Я в глубоком смятении и разочаровании.

Она сделала паузу. Эмбер почувствовала холодок, пробежавшийся по ее спине.

— Неприятно, оказывается, когда тебя травят, – слетело с уст девушки.

Слухи о том, что она принимает яд сама, давно витали в воздухе, но услышать прямое обвинение от самой императрицы было шоком для Эмбер. Она, прожившая в этом дворце не одно десятилетие, повидавшая смену не одного правителя, никогда не сталкивалась с подобной дерзостью.

— Приказываю разобраться в этом немедленно, – голос стал тише, но от этого не менее угрожающим. – Если Вы не примете меры, я сама найду способ. У меня есть опыт в обрезке кустовых роз, усеянных шипами, – добавила она с намеком, что под «розами» подразумевает придворных распускающих язык и тех кто множит сплетни вокруг ее трона.

Эмбер, все еще пытаясь осмыслить услышанное, осторожно спросила:

— А как насчет Саши, ваше величество? Она ведь сейчас в лазарете…

Розалинда резко отвернулась.

— Я не хочу говорить о ней, – отрезала она с налетом печали, от которой Эмбер почувствовала укол вины.

Весь двор, а в особенности Эмбер знали, что Саша являлась верной фрейлиной и близкой подругой императрицы. Женщина боялась даже предположить, что могло произойти такого, что Саша утратила расположение императрицы. Этот инцидент определенно вызовет интерес не только среди служанок, но и титулованных барышень.

Эмбер понимала, что эта история станет еще одним ударом и доказательством того, что вокруг Розалинды сжимается кольцо недоброжелателей.

— Прошу прощения, ваше величество, – прошептала Эмбер, склонив голову. – Я приму все необходимые меры. Вы можете на меня положиться.

После долгих минут молчания, нарушаемого лишь тихим тиканьем часов, Эмбер, наконец, с позволения императрицы покинула гостиную. Выйдя в коридор, она ощутила, как ее охватывает странное чувство. Впервые за долгие годы, за полвека своей жизни, ее отчитали как ребенка. Она, чье слово имело вес в этом дворце, была поставлена на место юной, но, как оказалось, дерзкой императрицей.

Каждый шаг по мраморному полу отзывался эхом в ее сознании, напоминая о том, что занимаемая ею должность подразумевает защиту императрицы. Эмбер вспомнила о Саше, о том, как она и императрица вместе смеялись, обсуждая последние сплетни двора. Женщина начала размышлять, что стало ключевым моментом в разладе их отношений. Пока она шла по коридору, как бы она ни старалась, каждая из версий казались ей неправдоподобными. Каждый шаг приближал ее к кабинету дворецкого, но в то же время отдалял от спокойствия.

Достигнув кабинета, женщина остановилась, чтобы собраться с мыслями.

* * *

Я переступила порог кабинета, и воздух — густой, пыльный, сладковатый — окутал меня, как саван из прошлого. Я шагнула внутрь. И замерла.

Ничего не изменилось. Всё стояло так, будто время в этой комнате застыло, затаив дыхание в ожидании моего возвращения.

Пальцы сами потянулись к резной раме картины. Прохладное дерево. Под подушечками всплывали имена, как пузырьки со дна памяти: Элиас, Дювалье, Аврора. «Закат над Аквилонией», поймавший душу умирающего дня. Буйные мазки Ренара. Пристальный, живой взгляд герцога Валлентина с портрета.