Книга Я говорю нет!, страница 127 – Уильям Уилки Коллинз

— Я уверен, что вы постараетесь нам помочь, мисс де Сор, – начал мистер Вайвил.

— С величайшим удовольствием, – заверила Франсин.

— Сколько вы с мисс Эмили Браун пробыли вместе, когда мистер Моррис вас покинул?

— Не более четверти часа, полагаю.

— Произошло ли во время разговора что-нибудь примечательное?

— Нет, ничего такого.

Албан впервые решил вмешаться:

— Вы сказали что-нибудь, что взволновало или неприятно поразило мисс Браун?

— Странный вопрос, – заметила Франсин.

— Другого ответа вы не дадите? – настаивал Албан.

— Говорю же вам: нет! – воскликнула она, внезапно рассердившись.

На этом все и кончилось. Отвечая мистеру Вайвилу, Франсин смотрела на него без всякого смущения. Однако на Албана она даже не взглянула, не считая того момента, когда он вывел ее из себя. Помнила ли она, что человек, который задал ей неприятный вопрос, перед этим заподозрил ее в написании анонимного письма? Албан старался не быть пристрастным, хотя она сильно ему не нравилась и в нем зрело убеждение, что Франсин как-то связана с бегством Эмили.

Албан уехал в Лондон, не дождавшись ответа на телеграмму, отправленную со станции. Сесилия, сама не своя от тревоги, обратилась за утешением к Мирабелю, но тщетно. Умение утешать страждущих входило в его обязанности, и он славился им среди своих почитателей, однако когда прелестной дочери мистера Вайвила понадобились его услуги, Мирабель не сумел проявить себя с выгодной стороны. По правде говоря, он был слишком встревожен и обескуражен, чтобы прибегнуть к привычному набору сентиментальных фраз и ханжеских поучений. Под влиянием Эмили в священнике пробудилось единственное искреннее чувство в его жизни.

Ближе к вечеру наконец принесли долгожданную телеграмму. Все, что можно было сказать при создавшихся обстоятельствах, уместилось в одну строчку: «Я уже дома, не тревожьтесь, скоро напишу».

Пришлось им довольствоваться малым.

Миссис Элмазер, оставленная присматривать за домом Эмили в ее отсутствие и время от времени тяготившаяся своим одиночеством, подумывала, не взбодриться ли ей чашечкой чая, как вдруг к воротам коттеджа подъехал кеб. Раздался яростный звонок. Она открыла дверь и обнаружила на крыльце Эмили. Старой служанке хватило одного взгляда на дорогое, знакомое лицо.

— Господи, помоги! – воскликнула она. – Что стряслось?

Ни слова не ответив, Эмили ринулась в спальню, где умерла мисс Летиция. Миссис Элмазер застыла на пороге.

— Почему вы меня сюда привели? – спросила она.

— Почему вы не давали мне сюда войти?

— Когда же я не давала вам войти, мисс?

— Когда я приехала из школы, чтобы ухаживать за тетей. Ага, вспомнили! Правда ли – спрашиваю вас там, где умерла ваша старая хозяйка, – правда ли, что тетушка обманывала меня насчет смерти отца? Вы тоже знали?

Наступило мертвое молчание. Миссис Элмазер содрогнулась, рот ее приоткрылся, глаза обшаривали комнату с диким ужасом.

— Вам ее призрак сказал? – прошептала она. – Где призрак? Комната кружится, мисс, в ушах ветер свистит…

Эмили бросилась ее поддержать. Старая служанка упала в кресло и воздела в мольбе костлявые руки.

— Не пугайте меня… Отойдите!

Эмили подчинилась. Старуха утерла со лба холодный пот.

— Вы только что говорили о смерти своего отца, – выпалила она с отчаянной решимостью в голосе. – Так вот! Все мы знаем и скорбим… Ваш отец умер внезапно!