Книга Следы в высокой траве, страница 64 – Татьяна Полякова, Анна М. Полякова

— Мы уже знаем, что Рогов в последние часы думал не о кладе, – задумчиво произнес Дмитрий.

— А о старом исчезновении, – кивнул Егор.

Непонятно, что подтолкнуло их к такой откровенности: понимание, что мы с Ленкой все равно не отстанем, или банальная неосмотрительность.

Бабушка неожиданно фыркнула, и все разом посмотрели на нее.

— Что? – спросила она. – Будто я одна тут умею складывать два да два.

— И что у вас получилось? – спокойно осведомился Корнеев.

Клавдия Петровна взяла чашку, сделала глоток и только потом ответила:

— Получается, не просто так тогда Киселев пропал, раз журналист этим делом заинтересовался.

— Можете рассказать, что вы помните о той истории? – попросил Корнеев без нажима.

Бабушка пожала плечами.

— Нормальный был мужик, жена, детишки, работа для нашей глухомани золотая, да только, видать, не больно он за нее держался, раз вздумал против коллектива пойти.

— В каком смысле? – уточнил Егор.

— Да вон как эти, матрешки мои, – она кивнула на нас. – Думал, всех умнее да хитрее, что сможет на чистую воду вывести тех, кто деньги колхозные присваивал.

Стало немного обидно, но виду я не подала.

— А хищения были?

— Да кто ж их знает, теперь-то уж сколько воды утекло, но говаривали всякое. Знамо дело: где еще деньгам большим в деревне быть, как не в колхозе? А где деньги, там жди беды.

— Рогов у вас о Киселеве спрашивал? – неожиданно поинтересовался Корнеев.

— Только о легендах да кладах. Может, и спросил бы, да не успел. Земля ему пухом.

Повисла тишина, которую первым нарушил Егор:

— Интересно, что же он делал в ту ночь у амбара?

Вопрос этот был адресован каждому и никому конкретно в то же время.

— Бригадир бригадиром, но сундук-то никто не отменял, – заявила главная кладоискательница в нашей компании.

И тут я поняла, что бабуля может пролить свет на легенду о кладе.

— Ба, а ты помнишь, когда вообще вся эта история с купцом по деревне начала распространяться: до исчезновения Киселева или после?

Она задумалась, взяла в руки сушку и с силой ее сжала, разломив на три части.

— Да я как будто ее с детства знаю, – наконец произнесла она. – Но воспоминания штука такая: иногда кажется, что сам помнишь событие какое, а потом оказывается, что тебе о нем когда-то рассказали.

— А к чему был этот вопрос? – решил уточнить Корнеев.

Мы с Ленкой начали почти одновременно, но я быстро замолчала, предоставив слово подруге:

— Подумалось нам, а что, если легенду о кладе придумали после пропажи бригадира, чтобы занять деревенские умы другой историей и поскорее замять случившееся?

Дмитрий прищурился.

— Или сподвигнуть народ копать.

— Зачем? – не поняла Ленка.

— Если Киселева убили, то от тела надо было избавиться.

— Зарыть в землю? – открыла рот подруга.

— Вероятно, один из односельчан подозревал или видел что-то, а милиции сообщить побоялся, вот и решил: если деревенские начнут копать, то рано или поздно тело найдут.

Я говорила, а Корнеев впервые смотрел на меня чуть ли не с восхищением. По крайней мере, мне хотелось интерпретировать его взгляд именно так.

— Вот и придумали историю о кладе, – продолжила я.

— Или вспомнили, – добавила бабушка. – Повод подходящий.

— Интересно получается, – протянула Ленка. – Рогов что-то рассчитывал найти у амбара?

— Если у него все к колхозу свелось, так в амбаре зерно держали да всякий хлам. А бумаг каких или еще чего и не было никогда.