Книга Следы в высокой траве, страница 112 – Татьяна Полякова, Анна М. Полякова

— Ну что, кладоискательницы, – буркнул он, – нашли, что искали?

— Разве что правду.

— Вот я потому и не ищу, – философски ответил он. – От нее одна морока.

К десяти Егор действительно пришел за Ленкой. При галстуке – совершенно нелепом для Сосновки – и с букетом ромашек, сорванных, судя по всему, где-то по дороге. Подруга, увидев его, так старательно изобразила удивление, что я едва не захлопала, как благодарный зритель.

— Ой, это мне? – пропела она.

— Вообще-то Клавдии Петровне хотел вручить, – не удержался Егор, и я сразу зауважала мальчика еще сильнее.

Бабушка приняла букет с достоинством.

— Ладно, иди уж, – сказала она Ленке. – Только смотри, чтобы к ужину вернулась в товарном виде.

Когда они ушли, во дворе стало неожиданно тихо. Я помогала бабушке перебирать смородину, и какое-то время мы работали молча.

— Хороший парень, – сказала она наконец про Егора.

— А его начальник?

Она покосилась на меня.

— А про начальника ты сама мне расскажешь. Потом, когда будет что.

Я улыбнулась и опустила взгляд в миску.

Солнце медленно близилось к зениту, где-то мычала корова, соседи ругались из-за шланга, издалека тянуло дымком. Жизнь, обычная бытовая, будто укладывала слоями, как старые газеты в библиотечной папке, все, что случилось, затягивая обыденностью и привычными событиями.

Вечером мы с Ленкой сидели на крыльце. Она была подозрительно молчалива, а это всегда означало либо сильную усталость, либо влюбленность. В ее случае чаще второе.

— Ну? – спросила я.

— Он милый, – вздохнула она. – И умный. И, что важно, не пугается меня.

— Возможно, он просто молод и еще не понял масштаб бедствия.

— Завидуй молча.

Я усмехнулась и посмотрела на дорогу. На ту самую, по которой мы сюда приехали всего несколько дней назад: две городские дурочки, одна с тягой к приключениям, другая с вредным характером и уверенностью, что деревня ничем ее не удивит.

Удивила. И не только трупами у амбара.

Ленка некоторое время молчала, потом вдруг положила голову мне на плечо.

— Спасибо, что привезла меня сюда.

Из дома вышла бабушка, вытерла руки о передник и посмотрела сначала на нас, потом на дорогу, потом на темнеющее небо.

— Матрешки мои, – сказала она, – идите чай пить. Ночь уже.

Мы поднялись.

Я обернулась на улицу, на старую сосну, на калитку, за которой за эти дни прошло столько людей и событий, будто минул минимум год.

И вдруг очень ясно поняла простую вещь. Мы приехали сюда искать сначала отдых, потом – клад, а затем и вовсе убийцу. А нашли каждый свое.

Ленка – молодого следователя и историю, которую потом будет пересказывать за каждым застольем, и ей не будут верить, пока не дождутся подтверждения от меня.

Бабушка – возможность перестать носить под сердцем тайну о кладе.

Сосновка – правду, которую все равно еще долго будет перевирать, но уже не сможет забыть совсем.

Я – человека, с которым мне неожиданно захотелось встретиться снова. И странное, взрослое чувство: иногда самое страшное в этой жизни – не труп, не кровь и не старый амбар, а человеческая жестокость.

— Марина! – донесся с кухни голос бабушки. – Чай стынет!

— Иду! – крикнула я.

И пошла в дом, где пахло смородиновым листом, пирогами и чем-то еще, очень простым и очень важным.

Тем, ради чего, наверное, и стоит возвращаться.