Книга Монолог фармацевта. Книга 2, страница 132 – Хюганацу

Грудь его часто вздымалась, и он, схватившись за нее, свободной рукой распахнул дверь. Господина Лакана тут же обдало лекарственным запахом – такой ни с чем иным не спутаешь.

Внутри на ложе сидела страшно исхудавшая женщина. Ее тусклые, лишенные блеска волосы спутанными лохмами расползлись по постели, а сухие, будто голые ветви деревьев, руки покоились на груди. От нее разило запущенной болезнью. Безымянный палец на левой руке был частично обрублен.

При виде нее господин Лакан застыл как громом пораженный, и горючие слезы покатились по его щекам.

— Куда пошел?! Это крыло для больных! – вслед закричала прибежавшая хозяйка и схватила его за руку, силясь увести, но господин Лакан не сдвинулся с места. Его взгляд был прикован к изможденной болезнью женщине.

— Тебе туда хода нет! Выбирай из тех, что я тебе вывела! – надрывалась старуха, но без толку.

— Вы правы. Я должен выбрать одну, – едва слышно пробормотал господин Лакан.

Вырвавшись из ее хватки, он медленно переступил порог и подошел к ложу, дабы опуститься на колени перед исхудавшей женщиной. Слезы бежали у него ручьем, но больная ничуть его не замечала, а только тянула с улыбкой какую-то детскую песенку. В ее взгляде не осталось ни прежней надменности, ни привычного презрения к людям. Перед господином Лаканом сидела женщина, вернувшаяся умом и душой в беспечное детство. Пусть худая, пусть изнуренная и изуродованная болезнью, в глазах господина Лакана она была прекраснее всех на свете.

— Я сколько угодно дам за эту женщину! – провозгласил он.

— С ума сошел?! Ступай назад и выбирай из тех, что предложены! – возмутилась хозяйка.

— Вы сами сказали, что я могу выбрать любую, – напомнил господин и полез за пазуху.

Он вынул увесистый мешочек и молча вложил его в руку больной женщины. Та как будто с любопытством неуклюже развязала тесемки и вытащила несколько блестящих на свету камешков для го. Увидев их, больная словно обрадовалась, быть может, чуть зарделась, или же господину Лакану только почудилось это.

— Я выкуплю ее, – не терпящим возражений тоном заявил он. – Просите хоть сто, хоть двести тысяч. Я сколько угодно дам за эту женщину!

После такого ему никто не смел перечить.

И тут за спиной хозяйки как будто выросла Мэймэй. Она медленно, не подбирая подола платья, вошла в заброшенную и всеми забытую комнату, села возле больной женщины и взяла ее за руку. Немного помолчав, она сквозь всхлипы печально начала:

— Ох, сестра… Что же вы так тянули… Если бы ты сразу призналась… Если бы призналась, я бы не питала ложных надежд… – едва досказав, она горько разрыдалась.

Но как бы она ни страдала, господин Лакан не мог взять в толк, отчего его знакомая убивается. Да и не желал ломать над этим голову. Все его внимание болезненно сосредоточилось на женщине, которая с детской радостью вертела в пальцах камешки для игры в го. В его глазах она была прелестной, что цветки недотроги.

* * *

«Устала…» – подумала Маомао.

Она в который раз убедилась, как сильно изматывает общение с малознакомыми людьми.

Доставив до покоев и уложив отдыхать того пьяного мужчину с лисьими глазами, Маомао брела назад. Господа Дзинси и Гаошунь отлучились, поскольку имели иные дела, а потому сопровождал и всячески помогал ей другой человек. Тот самый служилый, что ездил с ней к сановнику, отравившемуся водорослями.