Книга Единичка, страница 41 – Элла Чак

Сделав петли из веревки, Нэл накинула их на кисти комиссара и привязала его к стволу платана, чтобы он больше к ней не прикоснулся. Она нагрела на костре перочинный нож. Края ран на ноге нужно прижечь, чтобы остановить проникновение инфекции. И, очевидно, первое же прикосновение раскаленного лезвия окончательно приведет комиссара в чувство.

— Единичка… У меня Единичка, – повторяла Нэл. – Ну что ж… могу, как Смит, больше никогда не носить вторую кожу! Жаль, в «ждинсах» не пустят в Сектор… – не помнила она, как правильно называлась одежда минусовых: «ждинсы» или «дзинсы».

Почему-то это стало для нее безумно важным в этот момент. Найти ответ на вопрос. Пусть на тупой и неуместный. Наверное, это отвлекало от мыслей о Единичке.

— Ну что, – смотрела она на полыхающее алым лезвие, – с пробуждением, агент, – прижала к ране быстрым движением нож плашмя.

Запахло паленым мясом. Над водной гладью разнесся вопль. Прооравшись, парень понял, что он ранен, раздет, но жив, а руки его привязаны над головой веревками к стволу дерева.

— Нет… Нет! Не трогай меня! – заметался он при виде девушки, сжимающей занесенный над ним клинок.

Дикарка не спешила пронзить его, вместо этого спросила:

— Сколько тебе лет? – Замер клинок в воздухе. – Сколько? Говори!

— Семнадцать, мне семнадцать! – Он следил за оружием, в котором отражались черные пики крон ночного леса.

— Славно! Не придется пересчитывать. Добро пожаловать в клуб Единички, – расплылись ее губы в улыбке.

— Ты прикоснулась… Сколько раз?! СКОЛЬКО РАЗ ТЫ КОСНУЛАСЬ?! – орал он, дергал веревки и ранил себе руки.

— У тебя двенадцать ран! И каждая убила бы к рассвету! Ты бы сдох от кладок трупных мух. Вон, видишь, над водой роятся? Это они твою кровь на дне лодки почувствовали и рыскают в поисках источника. Чего молчишь?

— Я… я не… не терял минусы. Никогда.

— Я тоже. Зато, – посмотрела она на ночное небо, – больше можно не бояться солнца.

Она приложила клинок к следующей ране. Комиссар взвыл, прикусывая губу до крови.

— Зачем ты это делаешь?! Зачем спасаешь?! Оставила бы… медведю! Сама заманила!

— Думаю… – пожимала она плечами, откидывая с лица рыжую длинную челку, – нам хватит и Единички. Ты успеешь найти нового агента. Передашь ему дела, явки, пароли. Может, даже Иваныч перестанет скрывать от нас твое имя, и тогда ты станешь в Шта…

— Стоп! Остановись ты! Какой еще Потапыч? Какой агент? Я старший капитан комиссаров Сектора!

— Это я понимаю, – подмигнула Нэл, – высокая должность! Иваныч так и говорил штабным. Мы знали, что агент не может быть заурядным лапачом: чтобы шпионить, нужно иметь дос…

— Не трать слова! Прекрати нести эту чушь! Я не агент.

— Можешь не притворяться! – снова подмигнула Нэл. – Я никому не скажу!

— У тебя не все дома, дикарка. И что это за тик? Хватит дергать глазом. Говори что хочешь и кому хочешь. Плевать. Я убил двадцать два объекта и выловил сто шестьдесят. У меня высший рейтинг среди комиссаров! Поняла? Зря ты меня спасла, штабная сумасшедшая. Потратила все свои минусы на врага. Еще немного, и я мог бы стать даже Лидером.

— Кем?

— Лидером Сектора.

— Нет. Ты врешь.

— Я никогда не вру.

— Ты не можешь… На тебе же солнечная метка! Вон же она! Вон! Это символ выживших!

— Ты про кулон, что ли? Это все, что осталось от матери. Кулон упал ей на голову с неба. Никакого отношения к твоему Штабу не имеет. Поняла?