Книга Единичка, страница 39 – Элла Чак

— Чтоб тебя!..

Нэл обернулась через плечо. Берег виднелся синим бугром. По темной воде волочилось тяжелое облако сумрачного тумана. Видимость почти нулевая, а ведь ей одной приходилось управляться и с лодкой, и с ориентированием. А еще она думала про Кайла и Рудо. Удалось ли им сбежать от жаб?

— Ли… У него на шее солнечная метка… он наш! Он двойной агент Штаба! Я должна его спасти… потратить минусы… – посмотрела она на обезображенное ранами лицо комиссара с синеющими губами. Она знала, что в аптечке внутри второй кожи нет одноразовых перчаток. За подобное сокровище когда-то могли убить быстрее, чем за аспирин или кусок мяса.

Голова комиссара упиралась в лавку. Бескровные губы были приоткрыты, а бледная кожа теперь почти сравнялась с цветом его светлых волос.

Внутри Нэл встрепенулось неведомое, новое для нее ощущение.

— Что за ерунда? Тетя Ли?! Раненый комиссар в моей лодке. И я не могу… его бросить, но и минуситься стра… – не успела она произнести слова о том, что ей страшно, как лодка врезалась кормой в коряги, затопленные на мелководье.

Нэл швырнуло вперед. Ее пальцы погрузились в исполосованную грудь комиссара, касаясь не только его кожи, но и крови. Они утопли на сантиметр в сочащихся горячих ранах.

— Минус год!

Бета-один в ее крови, переданная матерью, уменьшила срок жизни Нэл на единицу. Двадцать три года до сорока или двадцать три прикосновения. Теперь осталось двадцать два.

Пока гребла, Нэл думала о времени. Не глобально. Не на десяток лет вперед, а вот хотя бы на ближайший час или два. Когда доплывут, ей все равно придется прикоснуться к парню, чтобы зашить его. Не получится обойтись без минусов. С другой стороны, она собралась внедриться в Сектор. А сколько ей понадобится времени, чтобы уничтожить Систему? Не десять же лет?! Десять… судя по россказням, она бы и не выдержала.

— Хорошо, что это не кишечник… только кожа разорвана, – провела она быстрый осмотр. Нэл вскрывала много кабаньих туш и знала, как устроены внутренности.

Она убрала руки с его груди.

— Не знаю, сколько уйдет прикосновений, надеюсь, тебе семнадцать… или меньше. Раны серьезные. Придется повозиться.

Она подхватила парня под мышки, стараясь не соприкоснуться с ним открытыми участками кожи так же нелепо, как в первый раз. На берегу быстро обошла ближайшие заросли, проверяя на запах почву, выискивая тропы. Она не учуяла хищников. Ни помета, ни запаха меток, ни объедков. Вернувшись к лодке, разломала ее остов на доски.

Когда-то в прошлом бабушка Нэл не выходила из дома без телефона, денег, пудреницы и ключей от квартиры. Нэл жила в минусовой эре. Ей приходилось иметь при себе огниво, перочинный ножик, таблетки прессованного угля, порошок с сухим топливом, обеззараживатель воды, немного клейкой ленты и средства первой помощи. Небольшая плоская аптечка, вшитая внутрь второй кожи, лежала в руках Нэл. Никогда раньше она не была так рада, что облачилась на вылазку в резиновое трико.

Нэл протерла руки спиртовой салфеткой, разрезала ножом красный комбинезон комиссара, ни разу не коснувшись его кожи. Медведь оставил на лице парня три глубоких пореза. Самые нехорошие раны – от когтей на груди, правая нога прокушена. Но не насквозь и не до кости. Значит, заживет, но раны придется прижечь.