Книга Луч, страница 72 – Даниил Туровский

Почему никто из приезжавших иностранцев-исследователей (Максим и Юля, погибшие в краматорском инциденте? Колин и Джон?) не рассказывали об этом – уралец ответить не смог. Он предположил, что, возможно, Северная Россия выбирала себе в Центр только иностранцев, верящих во все истории северной пропаганды.

— У нас говорят, что ваши…

— Кто наши?

— Руководители. Кто у вас там? Президент ваш, его окружение, директор института Елена Николаевна Цепляева. Что все они – выжившие бывшие мелкие чиновники той России. А все имперское, что генерирует Луч, для них не трагедии, а великая история. И они вообще не против, если под влияние этих повторяющихся историй попадет не только пораженная часть, но и все больше территорий. Империя прирастает новыми землями, все такое. И они еще на этом деньги делают при этом.

— Чушь же. Какие деньги? Они тоже хотят поскорее разобраться с Лучом. Вы видели наши учебники? В них все прошлое оценивается очень критически. Я тоже оцениваю критически – и живу там.

— Поэтому отказывались от любого сотрудничества? С нами? С европейцами и американцами?

Настя, годами просившая об этих контактах, ответить на это ничего не смогла.

— А что ты про колбы можешь рассказать? В которых проигрываются секунда за секундой исторические галлюцинации?

Леонид удивился.

— Мы нашли несколько недавно. – уточнила Настя. – Смотришь в фиолетовый туман и видишь буквально записанные воспоминания.

Леонид зажег сигарету, посмотрел в окно, выпустил в него дым.

— Представляю, каких люлей наши получили за потерю. Сложно и долго объяснять. Но если кратко… сейчас подумаю. В общем, как я понимаю, наши ученые поняли, что пораженные историческими галлюцинациями люди – интоксицированы. И можно брать у них кровь, когда они еще находятся под волной. Чем дольше находятся, тем сильнее поражены, понятное дело. И они сильнее и глубже получают эти галлюцинации. И забрать, записать галлюцинации можно только у безвозвратно потерянных.

— То есть они все-таки погибли. – Настя подумала о Джулии, Максе, Кирилле.

— Да. Когда наши их нашли, они находились под волной уже недели.

— И как это работает? С кровью?

— Я сам не ученый и не разрабатывал это… Но мне объясняли… сейчас будет звучать сложно и бредово. В общем, мы научились проигрывать такую кровь, как видеозапись. Как-то выделяют из зараженной крови частицы Луча с памятью о событии, складывают эти частицы в сюжеты-хронологии…

— Звучит невозможно.

— Да, понимаю. Это все годами делается совместно с США и европейцами.

— Господи. Ничего непонятно. Как это возможно? Как кровь можно проигрывать? Проигрывать?

— Приходи к нам и посмотри.

Настя задумалась. И решила пока перевести тему. Ей и очень хотелось посмотреть, как все устроено у уральцев, и было страшно. Что будет с учениками? Что будет с НИИ? Ее будут считать предательницей? А как же Кучеров? А может, незнакомец просто лжет?

— Единственное, все это хорошо, да, но мы тоже совсем не приблизились к тому, что делать с Лучом и как он действует. – сказал Леонид, прервав ее размышления. – Я бы хотел тебе предложить пойти со мной. К нам. И обменяться всем, что мы знаем.

— Не знаю.

— Думаю, с нашими разработками мы в следующем году пойдем к Москве.

— К Москве?

— Да. Пока план – старт из Казани, потом уже в пораженные территории через Нижний Новгород, Владимир. После Рязань и Подольск, чтобы зайти с юга, прямо к Битцевскому лесу, к эпицентру.