Книга Алиментов, женись на мне на три дня, страница 24 – Лёля Зайкина

Но глаза так и манит он. Да ну к чёрту!

Взгляд опускаю на кота. Губы непроизвольно растягиваются в улыбке, когда вспоминаю, как Черныша называет Алиментов. Кот лопает из миски, совершенно нас игнорирует, Чертяка.

Взгляд соскальзывает с животинки, возвращается к Родиону. И опять внутри пробегает вибрация. Такая, которую я не ощущала ни разу, такая, которая пугает.

Не хватало ещё действительно влюбиться в этого породистого козлика.

Нет, нет, нет! Такого счастья мне точно не нужно! Меня вообще-то замуж позвали! Куда позвали, туда надо и идти, а не думать о ерунде всякой.

Костя, пусть оказался не слишком надёжным, едва не свернул с желанного мной пути, но он на него вернулся. Может быть, это правда была порча. Главное, что вернулся. И мне надо возвращаться.

Толкаю мысли к нужному руслу, но они не хотят возвращаться к Косте. Его образы никак не хочет синтезировать сознание. В голове плотно, плотно сидит Родион.

Нет. Так не пойдёт! С этим надо бороться самыми радикальными методами!

Именно поэтому, едва вхожу в комнату, которую Алиментов предоставил мне, зажав кровать, звоню Косте.

Мне нужно услышать его голос, зацепиться за него. Напомнить себе, что вот он мой мужчина. Не думать о том, кто очень уж хочет заселиться в моей голове и в сердце. Нечего там делать Родиону. Вон! Кыш!

Поэтому, набрав побольше воздуха в лёгкие, едва мой жених отвечает на звонок, выпариваю:

— Кость, я подумала. Да, я согласна выйти за тебя.

Пора уже замуж. Тридцать на носу. Мама хоть один разочек за меня порадуется. Хоть один брак состоится как полагается, в срок. А то, что и эта попытка была на грани фола — мелочь. Не важно.

Я скоро стану женой. Очень скоро.

Но почему-то вместо того, чтобы вызвать радость, эта мысль пугает…

* * *

Утро прошло тихо и спокойно. Видимо, за ночь Алиментов осознал, что я почти замужняя женщина и потерял ко мне какой-либо интерес.

Он на меня даже не смотрит. Если вступает в диалог, то говорит односложно. На кота тоже претендовать перестал. С утра пораньше, перед работой, просто подвозит меня к моему дому вместе с Чернышом и всем его приданным.

А мне почему-то хочется назвать его Чёртом. Хочется, чтобы, когда я произносила кличку кота на свой манер, Алиментов сказал: “Нет, Чёрт, Чертяка”. Но он пропускает имя Черныш мимо ушей.

Мне кажется, Родион уже и не думает о том, что мы с котейкой были в его жизни и в квартире, пусть короткие мгновения, но были.

— Любочка, что там у тебя с личной жизнью? — спрашивает начальница, встретив меня в коридоре, когда я спешу в кабинет.

На работе уже привыкли, что к заявлению на брак на моё имя не стоит относиться слишком уж серьёзно. Свадьба может не состояться, а мой выходной по случаю бракосочетания и последующие три дня, которые я упорно прошу после назначенной даты, запросто могут стать рабочими.

— Всё прекрасно. Завтра прихожу не на работу, а в качестве невесты в белом платье, — отвечаю, улыбнувшись.

Около получаса вечером мы разговаривали с Костей. Он фантазировал о том, как я буду выглядеть в свадебном наряде, как пройдёт наше маленькое торжество. В связи со своей невезучестью ресторан на дату бракосочетания я не бронирую. Но всегда можно сходить в кафе в небольшой компании: свидетели, родители, мы.

— Может быть, тогда возьмёшь отгул, чтобы подготовиться? — предлагает Элеонора Никитична с улыбкой.