Книга Алиментов, женись на мне на три дня, страница 26 – Лёля Зайкина

Меня аж передёргивает от мысли, что Люба может взять эту фамилию. Ну какая она нафиг Монеткина? Женщина с такой самооценкой, с роскошной фигурой и ясным взглядом — это купюра покрупнее. На ней как минимум портрет Франклина должен быть изображён, но никак не монетка. Хотя и монетки бывают разные, например, с Екатериной Великой монетка стоит столько, что не каждому по зубам и толщине кошелька её купить. На эту монетку Люба тянет.

Любин предполагаемый женишок оказывается длинным, как шпала, худощавым мужичком с тонкими пальцами, напоминающими барабанные палочки. Долговязый и немного дёрганный. При моем появлении дёргаться он начинает ещё больше. Но главное не это, а то, как загораются его глаза, когда я предлагаю ему немалую сумму за услугу.

Услуга пустяковая для него, судя по тому, что он без раздумий соглашается. Не манит его Люба, как должна, не вызывает чувств, которые заслуживает. А значит, не велика для неё потеря.

Не придёт Монеткин в ЗАГС, кинет в нужный день без предупреждения, без звонков.

Может быть, с моей стороны это подло. Люба безумно и одержимо мечтает о браке. К тому же я в курсе, что у неё попыток выйти замуж была масса. Её начальница напела.

Я обламываю ещё одну. Но не совсем обламываю. Меняю вводные. У неё будет вариант выйти замуж, если она этого захочет. Выйти замуж, но не за Монеткина — за меня.

Я даже соглашусь на это, если Люба опять поставит своё дурацкое условие про три дня. Пусть будет три дня дня. Это уже какой никакой шанс зацепить её, а в дальнейшем продлить брак. С чего-то надо начинать. Пусть с трёх дней, а там, может, они растянутся на три недели, три месяца, три года.

Мысли фонтанируют, и воображение рисует Любу рядом со мной, и каких-то неизвестных толстеньких, но точно наших детей. Кота с загипсованной лапкой. И мне, чёрт возьми, нравятся эти картинки.

Нравятся куда больше, чем перспектива многомиллионных сделок, идея получить дедово наследство.

Наверное, Люба ведьма, потому что никак не идёт из головы. Потому что наводит там свой порядок. Складывает мысли, чувства, убеждения в новый, совершенно непривычный для меня пазл.

Но мне впервые плевать на подобные изменения в себе. Мне не хочется бороться с чувствами, что живут во мне. Я даже признаю их существование. Причем спокойно.

Мне хочется другого: получить положительный ответ завтра, когда вместо Монеткина я приду в ЗАГС. Пусть действует срок три дня. Пусть. Главное “да”.

Люба

Белое платье в пол. Открытые плечи. Декольте. Вышивка. Корсет. Всё, как я хотела.

Образ безупречен, не хватает только улыбки. А вот с ней имеются некоторые сложности…

Верчусь у зеркала, а за спиной охает мама. Она всё-таки приехала и, наверное, очень надеется, что не зря.

— Какой же красавицей ты выросла, созрела…

Хочется сказать, что я даже немножечко перезрела, но молчу, не хочу портить маме настроение. У неё радость — дочь, наконец-то, с двенадцатой попытки выйдет замуж.

Да и неважно это. Зрелая, недозрелая, перезрелая. Мне самой нравится то, как я выгляжу. Мне всего тридцать лет. Я не первая, кто выходит замуж в достаточно зрелом возрасте.

Жених у меня тоже не юнец. Так что всё нормально. Я красотка сегодня и должна блистать.

Но почему-то не хочется выходить из комнаты, не хочется демонстрировать себя ещё кому-то. Впервые за период моих попыток выйти замуж я на грани того, чтобы самолично сбежать с регистрации.