Книга После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира, страница 99 – Ангелина Сантос

Я провела пальцем над ним, не касаясь бумаги.

— Это он, — сказала я.

Северьян стоял у стены.

После боя в гавани он не пытался занять место во главе стола. Возможно, понял, что здесь ему его не дадут. Возможно, впервые решил не требовать. На лице его оставалась копоть, на правой скуле — тонкая царапина. Драконья кровь уже затянула рану, но след был виден.

Он смотрел на знак Мелласа так, будто хотел сжечь лист одним взглядом.

— Я видел такой обруч, — сказал он.

Я подняла голову.

— Где?

— В закрытом крыле Совета. На человеке, который сопровождал Эрдана на заседаниях по родовым бракам. Его не представляли. Он не садился за стол, только стоял позади.

— Вы не спросили, кто он?

Северьян посмотрел на меня.

— Нет.

Не оправдался.

Не сказал, что не было причины.

Просто нет.

Это было лучше. И хуже.

— Значит, маг меток имел доступ к Совету, — сказала Миреада.

— К родовым бракам, — добавил Тавриан. — Это уже не только дело Элисаны и Илмары.

Илмара лежала в лекарской комнате под охраной. После приступа ее не приводили вниз. Женщина-лекарь сказала, что ребенок жив, но связь на руке Илмары нестабильна и любое сильное воздействие может вызвать новый приступ. Я не знала, что чувствую по этому поводу.

Страха за ребенка — да.

Жалости к Илмаре — иногда. Короткой, злой и неудобной.

Но если думать честно, больше всего я чувствовала усталость от того, как легко чужие решения превращали женские тела в поле боя.

Остромир положил перед нами тонкую пластину из темного стекла. Ее нашли между листами, завернутую в шерсть.

— Драконье стекло с отпечатком, — сказал он. — Не сырой драконит. Это работа меточника.

— Можно понять, чей отпечаток? — спросила я.

Он посмотрел на мою перчатку.

— Если приложить к твоей метке — да. Но я бы не стал делать это здесь и сейчас.

— Почему?

— Потому что если пластина связана с Мелласом, она может не только показать, но и потянуть.

Я убрала руку под стол.

Движение вышло слишком быстрым.

Тавриан заметил, но не сказал.

Северьян заметил тоже. Его лицо дернулось, но он промолчал.

Теперь многие вещи держались именно на молчании. Не удобном, как раньше. Рабочем. Когда человек понимает, что слово может навредить.

Миреада отложила очередное письмо.

— Дорн не просто бежал. Он забрал третий ящик.

— Синий? — спросил Тавриан.

— Скорее всего. Тиррен говорил о трех. Мы спасли два. Третий исчез до пожара.

— Значит, в нем было самое важное.

— Или самое опасное, — сказал Северьян.

Я посмотрела на него.

— Что может быть опаснее подписей Дорна и следов Эрдана?

Он ответил не сразу.

— Полный список женщин. Или схема переноса меток. Или документы, которые связывают мой дом с этим не через неведение, а через выгоду.

В комнате стало тихо.

Вот оно.

Северьян сам произнес то, что я пока не сказала вслух.

Дом Астарин мог оказаться не просто обманутым.

Он мог быть частью схемы раньше, чем Северьян узнал мое имя.

— Вы готовы это искать? — спросила я.

Он встретил мой взгляд.

— Да.

— Даже если найдете?

— Да.

Я не стала спрашивать, верю ли ему.

Сейчас вера была не нужна. Нужны были действия.

— Тогда начните с себя, — сказала я. — Кто в доме Астарин знал о моем лечении, кроме вас и Саврена?

Он помолчал.

— Моя тетка, леди Аурелия. Старший управляющий дома. Возможно, Кирсан.

— Кирсан точно.