Книга Инвентаризация чувств, страница 23 – Анастасия Рафаенко

Ануш — имя теплое, густое. Как кофе с кардамоном, хотя я никогда не пила кофе с кардамоном и не знаю, почему так думаю. Я закрываю чат. В груди появляется маленькая точка ожидания.

Не счастья. Не надежды даже. Просто что-то живое. Я не знаю, какой должна чувствовать себя женщина, записавшаяся в салон красоты без свадьбы, юбилея, корпоратива и необходимости «выглядеть прилично». Наверное, легкой. Я легкой не чувствую. Скорее виноватой. Как будто потратила авансом деньги, которые еще не разрешили. Но мне нравится мысль, что завтра кто-то будет заниматься моими волосами не потому, что «надо убрать седину, а то люди увидят», а потому что я так решила.

Это не новая жизнь. Это пока только переоценка одного актива. Но для человека, который годами списывал себя в расходы, даже это — революция.

Перед сном я снова открываю банковское приложение. Счет «На дачу» на месте — 520 000 рублей — я смотрю на сумму долго. Сегодня я не перевела двести тысяч. Мир не рухнул. Мама, возможно, сейчас ходит по кухне и рассказывает отцу, какая я стала странная, неблагодарная, жесткая. Возможно, у нее поднялось давление. Возможно, она специально так скажет завтра.

Но деньги на месте и я — тоже.

Ложусь. Аквариум булькает. За окном редкая машина шуршит по мокрому снегу. Моя защита, которая когда-то спасала меня в шкафу с книгой, начала трескаться. Она уже не амортизируется тихо, как старое оборудование. Она скрипит, ржавеет, требует списания. И я начинаю понимать: либо я сниму ее сама, либо она окончательно раздавит меня изнутри.

Парикмахерская «Стиль» снаружи выглядит так, будто название ей дали в начале двухтысячных и с тех пор не пересматривали учетную политику. Вывеска выцвела, буква «и» чуть отходит от фасада. В витрине — фотографии причесок, которые когда-то назывались «креативными»: асимметричные челки, мелирование полосами, свадебные локоны с блестками. На двери наклейка: «Женская стрижка от 800». Рядом — бумажное объявление про прокол ушей и коррекцию бровей.

Я стою перед входом уже три минуты.

В руке телефон с сохраненной фотографией той женщины с каштановыми волосами. В другой — сумка, которую я держу слишком крепко. Можно еще уйти. Написать: «Извините, заболела». Это даже почти правда. Морально я болею давно.

Дверь открывается изнутри, выходит женщина с пакетом, пахнет лаком, краской и чем-то сладким. Я делаю вдох и захожу. Колокольчик над дверью звякает резко, как будто сообщает о моем вторжении всем сразу. Внутри тепло. Пахнет шампунем, аммиачной краской, дешевым лаком для волос, кофе и вафлями. Запах странный, но живой. Не заводская бумага и не кислый кофе, не мамины таблетки, ни штукатурки сыплющей с потолка. Здесь пахнет женщинами, которые хоть на час разрешили себе расслабиться.

Помещение небольшое: два кресла у зеркал, мойка для головы, маникюрный стол, стойка администратора, облепленная визитками, объявлениями и расписанием мастеров. На подоконнике — цветы в горшках. Им не хватает солнца, но хватает внимания: листья протерты, земля влажная.

За стойкой девушка с хвостом поднимает глаза от телефона.

— Здравствуйте. Вы по записи?

— Добрый день. Да. К Ануш. На четыре.

Администратор проверяет в тетради — не в компьютере, в обычной тетради с клетками и загнутыми уголками.