Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 90 – Верона Виера

— Рот свой с мылом помой, идиотка! – обрывает Макс, и делает шаг в её сторону.

— Базар свой фильтруй! – заводится Глеб и встаёт, готовый наброситься.

Я спешу к Максу, Иванов следом, несётся по ряду, в котором стоит Глеб.

— Так, спокойно! – Тринадцатый протискивается между ними.

Я же, встав рядом с Максом и схватив его за руку, крепко сжимаю, а на коварную парочку бросаю угрожающий взгляд.

Звонок на урок эхом отдаётся в ушах.

Силком тяну Макса из кабинета, но только учитель биологии, появившись в дверях, помогает его сдвинуть с места.

— А что у вас тут происходит? – писклявый голос биологички сбивает всеобщее напряжение.

— Любовь, Анна Павловна! У нас происходит любовь, – наигранно мечтательным тоном произносит Майка и оставляет на лице ухмылку.

— Барсуков? – биологичка не улавливая её слова, хлопает ресницами в нашу сторону. – Кажется, ты перепутал классы.

— Я провожу, – не дожидаясь ответа от учителя, я вывожу Макса из кабинета и закрываю за нами дверь.

В коридоре стоит такая тишина, что кажется слышно, как стены отражают глухой стук наших сердец.

— Макс, – я прижимаюсь к стене и смотрю на него тревожным взглядом, задрав голову. – Зачем ты у…

Но я не успеваю договорить.

Макс, обхватив ладонями мои горячие щëки, наклоняется и примыкает к губам в нетерпеливом жадном поцелуе. Отвечаю как могу, но воздуха не хватает. Отстраняюсь, немного сползая по стене – нас могут увидеть. Макс делает шаг назад, но в его взгляде нет ни капли сожаления. Сглатываю, заставляя сердце замедлиться.

Не говоря мне ни слова, он разворачивается к своему кабинету. Смотрю Максу в спину, пряча за пальцами припухшие губы. Он открывает дверь, и грустно улыбнувшись мне напоследок, скрывается за ней.

Слышу возмущение математички, но Макс молчит.

Поддавшись дрожи в ногах, я сползаю по стене, обнимаю колени и, положив на них голову, сижу на полу уставившись в невидимую точку. Вообще не хочу возвращаться в класс: смотреть всем в глаза, или прятать их. И прятать от всех губы.

Облизываю, стирая ощущения.

Сегодня утро словно карусель: Макс, Иванов, Макс, Иванов, Макс…, – их лица проносятся перед глазами. Бесконечная карусель незнакомых мне чувств в этом здании, в школе – в месте, где их быть не должно.

И где моя остановка?

Открывающаяся дверь заставляет вздрогнуть и я подрываюсь с места, поправляю юбку.

— Я тебя потеряла. Всё хорошо?

Анна Павловна выглядывает, а я, стараясь не смотреть на неё, киваю и ныряю в кабинет, спешу к своей парте.

Смешки проносятся по рядам, но о чëм я не слышу.

Я вообще ничего не слышу. Только вижу Иванова. Его взгляд кричит и бьëт очень больно в грудь, прямо в область сердца.

И нам не смешно.

Вообще.

Ни капли.

* * *

Оставшиеся три урока проходят мимо меня. Как и то, что Иванов сидит на расстоянии вытянутой руки. Я будто под его прицелом – одно неверное движение и прозвучит выстрел. С трудом дождавшись звонка, я закидываю свои принадлежности в рюкзак и спешу на выход. Несусь по коридору, не обращая внимание на зовущий меня голос Макса, кричащий голос Иванова и шум вокруг. Сбегаю по ступенькам на первый этаж и, заскочив в гардеробную, хватаю куртку и мчусь на выход, на свежий воздух.

Ветер хлещет по лицу, обжигает холодом спину, и я на ходу, перебегая дорогу, кое-как просовываю руки в рукава, накидываю капюшон. Бегу по парку в сторону дома с рюкзаком на плече, и совсем не чувствую его тяжесть. Только тяжесть в груди и чувство вины за отсутствие выбора. Бегу так быстро, опасаясь что Макс и Иванов меня вот-вот догонят и потребуют сделать его немедленно. И только ступив на тропинку у гаражей я оборачиваюсь, решаюсь проверить, и тут же в кого-то врезаюсь.