Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 3 – Верона Виера

Дурацкая плита! Никак не приноровлюсь зажигать газ. То ли неправильно что-то делаю, то ли снова у кого-то выкипел суп и залил единственную нормальную конфорку. Уже пол коробка спичек перевела.

Услышав в коридоре шаги, я выглядываю в надежде на спасение. Это наверняка кто-то из соседей, потому бегу на звук.

— Опять ты! – резко торможу, обнаружив знакомую фигуру.

Парень из параллельного, как шахматный конь, наклоняя голову, пробирается под веревками с бельем к общему балкону.

— А ты что, за мной следишь? – он облокачивается локтями об ограждение и смотрит оценивающим взглядом, задерживаясь на моих пушистых тапках в виде мультяшной морды собаки.

— Конечно! Нефиг здесь коптить! Тут вообще-то бельё сохнет.

— Бельё сохнет или ты по мне? – он выпрямляется, растянув на лице придурковатую улыбку и прячет руку в карман.

— Чего?

— Я спортсмен, и я не курю. Я делаю вид, что курю.

— Зачем?

— Тебе не понять.

— А ты объясни.

— Ладно. Иди сюда.

— Зачем?

— Ты другие слова знаешь? Просто подойди.

Пожимаю плечами и неуверенно шагаю к нему:

— Ты же не решил меня выкинуть с балкона?

— Нет. Об этом я думал минут пять назад. Что ты видишь?

Он поворачивается спиной, когда подхожу. Но я встаю не очень близко, боюсь высоты. Очерчиваю взглядом горизонт и вид с балкона:

— Ничего. Ничего особенного: гаражи, деревья, люди, осень. А ты что, их не видишь?

— Вот именно, ни-че-го. И каждый раз, когда я здесь стою, то вижу только это. Ничего не меняется. Я только убеждаюсь, что надо отсюда валить. Это моя мотивация не застрять здесь навечно, а двигаться вперёд. Вот зачем я здесь стою.

— «От себя не убежишь» – так говорит мой папа. Я столько сменила городов, и поверь мне – везде всё одинаково.

Помедлив, он поворачивается и смотрит на коробок в моих руках:

— Спички жжёшь?

— Людей пытаю!

Наши взгляды встречаются минуты на три. Не уверена, что именно настолько, но то, что надолго – это точно. Я даже разглядела цвет его глаз – они зеленые со всполохами цвета чая. Как будто смотришь на болотную жижу, из которой торчат камыши.

Я не выдерживаю поединок лиц кирпичом, и поэтому наигранно улыбаюсь:

— Раз ты не такой урод, как я о тебе подумала, можешь тогда помочь мне разжечь газ? По-соседски?

Насупившись, он делает мне одолжение:

— Ну, раз я не урод, то идём… посмотрим в чём там дело.

Парень забирает спички и направляется на общую кухню. Я поспеваю за ним.

— Эта? – он указывает на плиту, единственную не заставленную чужими кастрюлями и сковородками.

— Да. Тут работает одна конфорка, большая, но она не зажигается. Мне надо к пяти успеть сварить отцу, а эта зараза…

Пока он тщетно пытается разжечь газ, я качаю помпу с привозной питьевой водой, наливаю в кастрюлю воду.

— Нет, это бесполезно. Что-то не так. Может газ закончился? – наклонившись к конфорке, парень принюхивается. – Странно. Газ есть, – он распрямляется и, хмыкнув, кидает пустой коробок в мусорку. – Дошик ему завари.

— Если б можно было, я бы так и сделала, умник, – выливаю половину воды в общий чайник, а оставшуюся часть в раковину.

— Че, батя строгий?

Киваю и разочарованно вздыхаю:

— Ладно… спасибо тебе за помощь. Придётся потратить карманные, купить что-то в местной столовке и выдать за своё, – улыбаюсь, обнимая кастрюлю, как родную. – Барсук, да?