Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 113 – Верона Виера

Она такая смешная, когда счастливая.

— Спасибо, но я сам. Отрапортую, мол, виноват, не доглядел!

Женька хохочет:

— А он тебе – упал-отжался, бестолочь!

— О май гад… . Прям, как мой, – невесело усмехаюсь. – Но знаешь, я бы всë отдал, чтобы ещё раз это услышать.

То ли недосып, то ли до конца не затянулось – пришлось остановиться и отвернуться, чтобы не показать свою секундную слабость. Но тут же, развернувшись с улыбкой на лице, я беру растерянную Женьку за руку:

— Пошли сдаваться, мой красивый Джеки Чан! А то вздремнуть ещё охота, потому что тренер вечером заставит делать то же самое.

Невесело смеюсь, представляя этот марафон отжиманий.

— Знаешь, я тут подумала…. Может, правда… нафиг мне этот ваш кикбоксинг? Пфф… Я же Джеки Чан! И, вообще, у меня чëрный пояс по… по кулинарии.

Женька реально смешная.

— Можешь убить одной котлетой?

От моих предположений, она кричит чайкой:

— Котлетой и борщом, похожим на капустную солянку! О, Боже… .

Она хохочет и я вместе с ней.

Когда я пришёл домой, отец уже вернулся. В коридоре лежит его рюкзак, а сам он дрыхнет в спальне. Будить не стал.

В душе простоял полчаса, пытаясь смыть сомнения. Люблю ли я Морошку настолько, чтобы бороться за неё, и вновь, добровольно вычеркнуть из жизни друга?

Люблю ли вообще?

Ревную точно!

Аж зубы сводит.

Еле сдержался, чтоб не врезать Барсуку за слова о поцелуе с Женькой. Накрыло, как представил. И откуда взялась к нему эта нежность в её глазах? Та нежность, с которой мама всегда смотрит на отца.

Что там за поцелуй был у них такой, от которого Женька внезапно поплыла?

Поцелуй с подвыподвертом?

Поцелуй с сальто или с подсечкой?

С чем?

Любит он еë по-настоящему… А я что, так не могу?! Я всё могу: и врезать и любить! Причём сильно.

Игрок….

Да, что он знает обо мне, если я сам о себе нифига не знаю?!

Лежа на диване, я пялился на фото в профиле Морошки, пока не уснул.

От внезапного грохота открываю глаза.

Споткнувшись о мой рюкзак, ураган по имени Кир влетает в комнату:

— Лёша, папа плиехал!

— Я знаю… . Который час?

— Уже ночь.

Протоптав пару кругов, малой выбегает из комнаты, а я смотрю на экран телефона. Вот чëрт, я проспал на тренировку.

И от Барсука пропущенный, минут десять назад.

— Привет, чемпион! – батя появляется в дверях и не заходит. – Почему меня не разбудил?

— У меня к тебе тот же вопрос, бать. На тренировку, похоже, не успею. Проспал.

Встаю, разгоняя ладонями с лица дремоту. Улыбаясь во все тридцать два, я подхожу у отцу и обнимаю его, хлопаю по спине.

Соскучился.

— Ладно, сегодня простительно, – он отстраняется. – Как дела, как в школе?

— Нормально. Как всегда. Я, кстати, с Максом помирился.

— О! Это отличная новость, – отец одобрительно касается моего плеча. – Пошли, мама там ужин приготовила. Праздничный.

— Я сейчас. Максу перезвоню – предупрежу, что не приду на тренировку.

— Давай, только не долго.

Отец уходит на кухню, а я перезваниваю.

Барсук сразу отвечает:

— Скажи тренеру, что я бегу. Проспал, пипец.

Его голос запыханный. Видно правда, бежит.

— Так я тоже, – усмехаюсь. – Только я не бегу. Батя приехал. Я решил, что это отличный повод сегодня пропустить.

— Везёт. Женькин тоже приехал. Ладно. Я, может, на вашей волне к мамульке на обратном забегу. Всё, давай! Скажу, ты приболел.