Книга Цена любви и мести 2, страница 98 – Анастасия Разумовская

— Я зайду позже. Спи.

Он открыл дверь, чтобы выйти.

— Ширан! — жалобно позвала Ирис.

Герцог обернулся. По щекам его ходили желваки, глаза вспыхивали золотом.

— Я не хочу есть. Я жить не хочу. Всё равно ведь умирать, так не всё ли равно когда? А ты? Ты хочешь жить? Чего ты вообще хочешь?

Ширан подошёл, наклонился и поцеловал её в лоб.

— Спи, — шепнул и щёлкнул пальцами. — Тебе нужно спать.

Убедился, что её ресницы сомкнулись, а дыхание выровнялось, и прошёл в кабинет.

На юге всё было просто: или ты, или тебя. Если ты слаб, то искал себе сильного покровителя и служил ему верно и преданно до самой смерти. Как правило, твоей. Как-то во время длительного затишья, малыш Эйв разговорился о разных философских системах. Ширан молча слушал, пока наконец ему не надоело.

— И зачем это? Смысл жизни — жизнь, цель — выжить.

— А зачем — выжить? — провокационно усмехнулся Эйв.

Но Ширан не повёлся. Он выживал с самого детства и знал, что вопрос «зачем» не имеет смысла. Смысл имеет только вопрос «как». Всё остальное — лишнее. Слабый или служит сильному, или сдох. Сильный или победил, или сдох.

Герцог понимал, что Ирис не столько ищет цель и смысл жизни, сколько — её оправдание. Гордость — привилегия победителя, Ирис же не понимает такой простой вещи. И всё же она мучилась. Металась и не могла принять свою новую жизнь, усложняя там, где всё было предельно просто.

Ширан прошёл в кабинет и увидел наконец долгожданную телеграмму: «Мы пересекли границу. Б». Усмехнулся, скрестив руки на груди. Отлично! Баэрд никогда не выпускал добычу, за это герцог его и ценил. Должность вице-адмирала не предусматривала подобных поручений, но сейчас, после сокрушительного поражения врагов в Ядовитом море, верный пёс нужен был именно здесь. И он был именно тем человеком, на которого Ширан мог всецело положиться.

— Ну что ж, — прошептал герцог, подошёл и распахнул окна, — Эйв, что теперь ты будешь делать? Все любимые тобой женщины в моих руках. Не пора ли тебе сдаваться?

Золотые глаза хищно блеснули.

— Ирис тебя возненавидит, — пробрюзжал за ним насмешливый голос. — Ты и так лишил её почти всех, кого она любила. Но старшего твоя принцесса любила сильнее прочих. Сейчас, когда ей и без того несладко, этот удар точно лишит её воли к жизни. Ты помнишь, что сказал тебе Айтонас? Ирис сама должна хотеть и бороться.

— Она не узнает об этом, — отмахнулся Ширан.

— Рано или поздно узнает.

Герцог обернулся и внимательно посмотрел на призрак.

— Поздно. Она узнает об этом поздно. А я позабочусь о том, чтобы ей было ради кого жить и бороться.

Аарха сухо рассмеялась:

— Когда-нибудь, Шир-ан-эд-Эльирдан, ты поймёшь, что люди это не куклы. У них есть чувства, страхи и желания. Нельзя ими играть безнаказанно. Вот только, боюсь, сначала ты безнадёжно поломаешь свою любимую игрушку.

Ширан щёлкнул пальцами. Призрак исчез.

* * *

Прелестный город Эйву не понравился. Когда-то, возможно, столица Первого герцогства Севера и достойна была носить такое название — милый старинный городок на шипучей горной речке, льющейся извилистой широкой полосой со склонов Барсовых гор, сейчас он был весь застроен фабриками и заводами, и дышать стало совершенно нечем — над крышами домов плотной пеленой повис смог.

Эйв стоял у закрытого окна, прислонившись лбом к стеклу. Кси подошла, обняла его со спины, куснула за ухо, встав на цыпочки.