Книга Цена любви и мести 2, страница 95 – Анастасия Разумовская

Ирис закрыла глаза. Ширан не перебивал.

— Я могла бы простить тебе смерть родных. Это страшно. Такое нельзя прощать. Никогда. Никому, но… Ты позаботился о моём маленьком брате. Я подумала: нет смысла ненавидеть тигра за то, что он тигр. Я предала своих родных. Мысленно, конечно, но… какая разница как. Дура. Продажная девка. Тебе не нужна моя любовь. Тебе нужно лишь моё тело. Хорошо. Вот, оно твоё. Целиком. Как ты и хотел.

— Ирис, посмотри на меня.

— Не хочу.

Он коснулся её лба губами.

— Пожалуйста.

Ирис распахнула глаза и всё же взглянула на герцога. С удивлением. В чёрных глазах плескалось море нежной горечи.

— Что ты сказал? — недоверчиво переспросила она.

— Хочешь, я покажу тебе сад?

— На руках потащишь? — фыркнула она, скривив губы. — Нет. Не надо. Лучшее, что ты можешь сделать для меня — убить. Но не убьёшь ведь, нет?

Он погладил её висок, убрал волосы с лица. Волосинку с губ.

— Тебе сделали кресло, — шепнул до странности мягко. — На колёсах. Завтра тебя перевезут в комнаты, откуда ты сможешь сама выезжать гулять. Я дам тебе служанку. Она не станет докучать, но ты всегда сможешь позвать её.

Девушка прищурилась:

— Я буду жить не в твоей спальне?

— Нет.

Он всё гладил и гладил её волосы широкой ладонью.

— У тебя будет свой домик. Четыре комнаты. Сад. Показать? — в низком голосе звучало безграничное терпение.

— Покажи, — согласилась она.

Ширан на руках вынес свою женщину на улицу, во внутренний двор. Не тот, где Ирис разговаривала с Исольвом.

Это был просторный квадратный двор, заросший соснами. Под их кронами цвели какие-то бледно-лиловые цветы. Ровная дорожка из каменных плит вела к маленькому домику, выкрашенному в винно-красный цвет и покрытому побелённой крышей. Под низким навесом стояло кресло на колёсах. Ширан осторожно посадил девушку в него, укутал мягким клетчатым пледом, положил её руки ей на колени. Повёз по саду, и кресло зашуршало шинами.

Ирис вдохнула чистый, свежий воздух.

— Ты прямо как нянюшка, — процедила сквозь зубы. — Сама доброта и забота.

Ширан не ответил.

В дом вела дверь, к которой не шли ступеньки и у которой не было порога. Ширан распахнул её и вкатил кресло. Дёрнул за шнурок у двери. Зажёгся электрический свет.

Пятиугольная прихожая: четыре двери. Керамический пол. Стены оклеены обоями: в витиеватой зелени нежные птички. Бра с хрустальными подвесками. Что за странное место? Кто здесь жил раньше? Для кого вот это всё сделано? Пахло свежей краской и чем-то ещё. Олифой?

«Для Эстэль, — мрачно подумала Ирис. — Он же готовился жениться на ней».

— Какая безвкусица! — процедила презрительно.

Ширан снова не ответил.

— Это — твоя спальня, — равнодушно сказал он и закатил кресло в просторную комнату с кремовыми шторами и нежно-сиреневыми стенами.

Ирис огляделась.

Светло. Мило. Всё продумано до мелочей.

— Не всё ли равно, как выглядит темница. И мягкие кресла мне не нужны: у меня своё есть, — съязвила зло. — Впрочем, да, я забыла. Тебе же нужно трахать меня в приятной обстановке.

— Не нарывайся, — тяжело произнёс он.

— Или что? Выпорешь? Ну, давай.

Ширан молча привёз её в ванную комнату. Мозаика на стенах из зелёного стекла, белого стекла, голубого… Плещущиеся в море водяные драконы. Маленький фонтанчик…

— А вот это уже неплохо. Здесь хотя бы утонуть можно. Давай ты положишь меня на дно, включишь воду и забудешь? И всем будет хорошо.