Книга Цена любви и мести 2, страница 96 – Анастасия Разумовская

— Ирис…

— Помнишь, я пришла к тебе в кабинет просить увидеться с Дайном, а ты меня изнасиловал? Я тогда ещё попыталась убить себя, наивная. Жаль, что ты меня не доутопил… Ты представляешь, какой же я была дурой, что после этого готова была тебя простить и любить? Идиотка без самоуважения.

— Замолчи, — приказал он усталым голосом.

Ирис рассмеялась.

— Отрежь мне язык, — предложила зло. — Будет совсем идеальная игрушка.

Ширан обогнул кресло, сел перед девушкой на корточки, взял её руки в свои. Было странно видеть это и не чувствовать. Заглянул в лицо.

— Ирис, — сказал мягко, но в голосе прорывалась ярость, — перестань. У меня нет дара исцелять…

— Только калечить.

— Только калечить, — серьёзно кивнул он. — Я не хочу причинять тебе зло и боль…

— … больше, чем уже причинил?

Ширан сузил глаза. На щеках заходили желваки.

— Ирис, я пытаюсь быть терпеливым с тобой. Но моё терпение не безгранично.

— Спасибо, — она опустила ресницы и придала лицу кроткое выражение. — Большое спасибо, Ваша Светлость за вашу доброту и терпение…

Герцог ударил.

Ирис зажмурилась на миг. Открыла глаза, проследила за его взглядом и увидела трещины, побежавшие по стене. Там, откуда выпали кусочки мозаики. Ширан вынул из кармана платок, стёр кровь с костяшек пальцев. Встал.

— Ирис, — произнёс мягко, — если тебе не нравится, можно всё переделать. Если ты не хочешь жить здесь, можешь жить в моей комнате. Эль Диар поручился, что вернёт чувствительность твоим рукам — верхняя часть позвоночника пострадала меньше нижней. Это значит, что ты могла бы управлять креслом и гулять сама, без чьей-либо помощи. Но не спускаться по лестнице со второго этажа. Но если желаешь, можешь остаться у меня.

— Спасибо, Ваша Светлость, что позволяете мне ночевать на коврике у вашей кровати, — с притворным восторгом воскликнула Ирис. — У меня не хватает слов, чтобы выразить вам свою благодарность!

— Мозгов у тебя не хватает, Ирис, — не выдержал Ширан и покатил кресло в соседнее помещение.

Это оказалась столовая. Ирис равнодушно оглядела кирпичного цвета стены, белые льняные шторы, ореховые столы и стулья.

— Я устала, — буркнула сквозь зубы. — Можно я завтра выражу весь свой нижайший восторг и вот это всё? Поехали в твою комнату. Я хочу спать.

Ей хотелось ударить его. Увидеть или услышать его досаду. Уколоть своим безразличием. Чтобы он снова ударил стену. Или не стену. Вывести из себя.

— Как скажешь, — безразлично согласился Ширан.

Камень, а не человек.

— Ну просто быстренько покажи мне, что там, — милостиво согласилась Ирис. — И поедем отсюда. Я устала.

Ширан молча открыл перед ней дверь в будуар.

— Говоришь, у меня будет служанка? — насмешливо уточнила Ирис. — Ты ей расскажи подробнее, как ты любишь. Пусть наряжает куклу по твоему вкусу, а то ведь я его не успела узнать. То в пеньюаре ходила, то в платье служанки… Или это как раз то, что тебе нравится? Унижая женщину, ты на её фоне ярче чувствуешь своё превосходство?

Он не перебивал, и принцессу несло. Долго сдерживаемая ярость рвалась наружу. Герцог молча открыл следующую дверь. Вкатил в просторное помещение с медовым полом и белыми стенами. С огромными окнами. Светлое и…

— Мои картины, — прошептала Ирис.

На нескольких мольбертах были развешены её этюды, наброски из дворца Белой Волчицы. Посреди комнаты со своей загадочной полуулыбкой сияла Лили и смотрела с глубокой нежностью на младшую сестру. На широком столе лежали краски, в специальных приспособлениях, выкованных из метала и вырезанных из дерева торчали кисти и карандаши.