Книга Причина остаться, страница 97 – Рита Вертер

Уткнувшись щекой ему в грудь, я прикрыла глаза. Сердце Акселя стучало очень ровно и в унисон мелодии из приемника. Он остановился, и я вместе с ним, а музыка все играла и играла, и мужской хрипловатый голос что-то вещал о любви и о прощании. Я никак не могла решиться поднять голову и взглянуть на него, а когда наконец сделала это, увидела, что он смотрит на меня совершенно серьезно и как будто даже с грустью во взгляде. И я потянулась вверх и медленно, едва касаясь губами, поцеловала его в краешек рта.

Аксель не шевельнулся, но я ощутила, как он задержал дыхание, как дрогнули его ресницы. Я поцеловала снова: сначала нижнюю губу, потом, осмелев, подняла руку и положила ему на затылок, заставляя наклониться ко мне еще ниже, но все еще не углубляя поцелуев, так что они выходили деликатными и почти целомудренными. И чертовски, будоражаще сексуальными. На долю секунды мне даже захотелось его укусить.

Но я не давала себе свободы, наслаждаясь той, что дал мне он. Высунув кончик языка, я осторожно, словно пробуя, прикоснулась к нему. Губы у Акселя были чуть обветренными и сладкими. Его ладонь, все еще лежащая на моей талии, сдвинулась на дюйм ниже. Я не удержала прерывистого вздоха и, закрыв глаза, не в силах продолжать эту пытку, впилась в его рот с таким отчаянием, словно это был последний шанс в жизни урвать поцелуй.

Аксель как будто только этого и ждал. Его язык скользнул в мой рот – быстро и властно, жадно и волнующе. Он терзал мои губы, ласкал, прикусывал, проглатывал мои стоны, вырывающиеся против моей воли. Его руки блуждали по моему телу, поглаживая, сдавливая, прижимая.

Пока я хваталась за его шею, тянула, запутывалась пальцами в его волосах, он взял меня за талию и, легко приподняв, усадил на стол. Я подалась вперед, сдвигаясь к самому краю, сжимая его бедра коленями, а талию – руками. Я приподняла край его майки и впилась ногтями в кожу. Я хотела его еще ближе, еще сильнее.

Аксель дышал быстро и глубоко, и, когда он отстранился от моих губ, я ощутила легкий холодок на своей шее: он поцеловал ее – торопливо, но нежно, словно делая отметку языком. Стоны перемешивались со всхлипами, я с ног до головы покрылась мурашками, и даже самое мимолетное прикосновение – то здесь, то там – ощущалось как разряд молнии. Я целовала его всюду, куда могла дотянуться: щеки, подбородок, губы, линия челюсти, пульсирующая жилка на шее…

Оглушительный стук в дверь – громкий и нетерпеливый, так некстати – и тот не заставил его отскочить от меня, хотя я сама подпрыгнула на месте от неожиданности.

Аксель просто повернул голову на звук открывшейся двери, и я едва сдержалась, чтобы не отпихнуть его: он выглядел совершенно невозмутимым, хотя и слегка растрепанным, а я уж точно не хотела, чтобы нас застали в таком виде. Наверное, он почувствовал мою нервозность, потому что быстро чмокнул меня в нос, как бы ставя на всем этом если не точку, то запятую, и помог мне слезть со стола. Боже, как я теперь смогу тут завтракать, обедать и ужинать, вспоминая о том, что осталась без десерта?

Он быстро сел за стол, скрестив ноги, – только потом, прокручивая в голове весь этот вечер, я поняла почему, – прочистил горло и притянул к себе чашку чая. Я же стояла столбом, не зная, что предпринять и как скрыть свидетельства того, что здесь только что было и чем, кажется, пропитался воздух вокруг. Аксель с довольной ухмылкой указал мне на соседний стул, и я послушно села рядом с ним, а чашка с уже почти остывшим чаем оказалась у меня перед носом – я даже не поняла как.