Онлайн книга «Причина остаться»
|
Глаза его были прикрыты, он смотрел из-под полуопущенных ресниц на мои губы, и этот взгляд ощущался почти физически. Я уловила в этой короткой паузе: «Теперь твой ход». Аксель поднял подбородок, чтобы взглянуть мне в глаза. Отличная возможность. Я влепила ему такую пощечину, что его лицо дернулось и на мгновение стало смазанным пятном, а моя ладонь заныла. Мелодраматичный звук оплеухи звонким эхом разнесся по дому, и от горячего, будоражащего ощущения близости ничего не осталось. Аксель снова посмотрел на меня и облизнул губы. На его щеке алело пятно от удара. Не было сомнений: он позволил мне это сделать. Я убежала в свою комнату и закрыла дверь на щеколду, хотя в этом не было необходимости: он не пошел за мной. Включив свет и судорожно пытаясь отдышаться, я подошла к зеркалу, стоящему на трюмо. Мои собственные глаза блестели, как от лихорадки, щеки залил румянец, а губы налились кровью и почти неприлично распухли. Я коснулась их кончиками пальцев, не веря. Аксель поцеловал меня. Что я думала по этому поводу? Не лучшее время он выбрал, вот что. Отчаянно хотелось смыть с себя всю грязь этого вечера, но я не могла заставить себя выйти из комнаты и принять душ – не столько от усталости, сколько из опасения, что Аксель все еще где-то там, за дверью, поджидает меня. Почему он это сделал? Я никак не могла уловить мотива, хотя он вроде был на поверхности. Мне все казалось, что есть в этом какой-то скрытый смысл, причем с оттенком подлости. Может, он об этом завтра и не вспомнит. Может, для него это обычное дело – сначала избить кого-то до полусмерти, потом пообжиматься с едва знакомой девчонкой. Я теперь не знала, что о нем думать. Что за человек этот Аксель Хейз? В конце концов я решила, что он просто был слишком пьян, чтобы отдавать себе отчет в том, что делает. И там, на парковке, и тут, на лестнице. Но мои пальцы против воли возвращались ко рту, обводили раз за разом губы. Я прокручивала в голове этот миг, такой внезапный, такой неожиданно упоительный, хотя я даже не ответила на поцелуй. «Больше не могу» – вот что он сказал. А я… уже и не помнила, что сказала я. Чего он больше не может? * * * Проснулась я абсолютно разбитой и явно гораздо позднее шести утра. Где-то в глубине дома настойчиво звенел телефон, и я лежала, прислушиваясь, и ждала, когда Аксель снимет трубку, но его, должно быть, не было дома, потому что утомительная трель закончилась только минут пять спустя. В мансарде было ужасно холодно. Постель отсырела, емкости для воды, стоявшие на полу, были наполнены почти до краев, и в потолке кое-где появились новые течи. Дождь, несмотря на то что было светло, бил по стеклам и крыше с таким неистовством, словно хотел отыграться за несколько дней передышки. Меня била дрожь. Выскользнув из-под тяжелого, ставшего бесполезным одеяла, я достала из комода толстовку, пару теплых носков и тонкие спортивные трико, но, одевшись, продолжала трястись. Даже онемевшие пальцы едва слушались. Только заболеть не хватало. Хотелось горячего чаю, но спускаться вниз – не особо. После недолгих торгов с самой собой я вспомнила, что кроликов, кроме меня, кормить некому. Не заправляя постель – признаться, боялась, что в ней скоро появится плесень от влажности, – я пошла в ванную, чтобы подольше постоять там под потоками обжигающе горячей воды, а потом, даже не высушив толком волосы, медленно сошла по лестнице вниз, прислушиваясь и вздрагивая каждый раз, как под ногами скрипели половицы. |