Книга Причина остаться, страница 81 – Рита Вертер

Я была уверена, что еще вчера он был на месте, потому что заходила в хлев вечером, прежде чем отправиться в бар, – так что никто его не мог забрать. Осмотрев каждый угол и даже почти протиснувшись в стойло к лошадям, которые спокойно стояли, сонно щурясь, я пришла к выводу, что его уже не найти. Может, животное забилось в какой-нибудь угол под террасой или нашло нору в саду у миссис Грин – уж не знаю, куда он мог деться и как далеко убежать в такой ливень.

Его побег был лишь вопросом времени – оставалось надеяться, никто не скажет, что это моя вина: клетка была закрыта. Мне было жаль крольчонка, но не настолько, чтобы броситься сломя голову на его поиски под дождем. Я уже начинала ощущать щекотку в носу и то и дело чихала, а еще мне было ужасно жарко в безразмерном и шуршащем при каждом шаге, как кусок фольги, плаще – явный признак надвигающейся простуды.

Стакан горячего молока с кусочком растопленного сливочного масла и медом, пара долек лимона – вот что мне сейчас нужно. Надежное, испытанное временем лекарство, которым меня в детстве пичкала мама.

Я уже почти поднялась по ступеням на террасу, когда заметила краем глаза движение слева. Там, набрякшие под весом дождевой воды, покачивались вялые ветки давно иссушенной спиреи, но я была уверена, что секунду назад под ними пронеслась маленькая белая задница.

Грязь зачавкала под подошвами сапог, когда я бросилась вдогонку. Трава за домом была высокой, но уши кролика торчали верным ориентиром, как плавник акулы над водной гладью: он в долю секунды пронесся через грядки и выскочил через прутья частокола. Может, Энди (так я звала его про себя после второй неудачной попытки побега) решил, что сбегает от смертельной опасности, либо совсем обезумел от свободы, но он бросился прямиком к реке.

Уровень воды сильно поднялся, но до края обрыва и лужайки за домом ей было еще далеко. Вода шипела, и звук был точь-в-точь как в тех многочасовых медитационных роликах на «Ютубе» с каналов вроде «РелаксШумПрироды», только в реальности в нем не было ничего умиротворяющего.

Влетев с разбега в неровный ствол ивы и поняв, видимо, что ему дальше некуда деваться, кролик принялся скакать на маленьком пятачке, вынюхивая путь к отступлению. Из-за низко нависших ветвей дерева я не смогла бы к нему подобраться иначе, чем по насыпи. Мокрая галька и песок скатывались в воду, стоило сделать шаг. Из-за дождя, бьющего прямо в глаза, и вздувшегося подола плаща я почти не могла рассмотреть, куда наступаю.

Предательски неустойчивая почва ушла из-под ног. Сапоги, одолженные мне Анной и потому слегка большеватые, сослужили плохую службу: одна ступня подогнулась, и я, подвернув лодыжку, завалилась набок, вдобавок приложившись виском обо что-то твердое.

Не скажу, что я сразу потеряла сознание или что-то в этом роде, – напротив, я все слышала и видела с пугающей четкостью. Дождь был чертовски громким. Мне удалось перевернуться на спину. Шевелить ногой было так больно, что я сразу же во всех красках представила, что кость сломана и теперь торчит наружу, но никак не могла приподнять голову, чтобы в этом убедиться. Этой ноге было холоднее, чем другой, так что я решила, что сапог в итоге отправился в свободное плавание по реке.

В целом же ощущение было таким, словно я зависла над краем пропасти: одна рука касалась кромки воды, ледяной и неприятно лизавшей кожу под рукавом дождевика. В спину и затылок уперлась сотня мелких и острых камешков. Волосы вылезли из-под капюшона и прилипли ко лбу и щекам, как щупальца лицехвата из «Чужого». По крайней мере, теперь было не так жарко. Холод проникал от земли через мою накидку в самых неподходящих местах – у шеи и поясницы.