Книга Причина остаться, страница 163 – Рита Вертер

Я не сильна в основах статистики, но каковы были шансы, что за все эти годы никто не увидит, как падает капля? Какова вероятность, что отключится камера или что ученому приспичит выйти из лаборатории именно в тот самый момент?

А я скажу какая. Примерно такая же, как та, что Сэма пригласят на стажировку в контору моего отчима. То, что Сэм поступил на юридический, – не чудо из чудес, это одна из самых высокооплачиваемых специальностей в стране. То, что он поступил именно в Бостоне, тоже вполне прогнозируемо, ведь там больше сотни университетов и колледжей. И то, что мы с ним встретились тут и даже стали, пусть на время, соседями, – удивительное совпадение, но не невероятное.

Но тот факт, что ему предложили стажировку в чертовой «Кинни и партнеры», был просто за гранью моего понимания. Словно капля сорвалась, а я ее тоже упустила.

— Иди к Гамильтону. – Я, видимо, сказала это слишком громко и невпопад, потому что голоса тут же стихли, повисла тишина, и все уставились на меня, Сэм с беспокойством посмотрел на Акселя. Я же избегала поворачиваться в его сторону. – Кинни – мудак, не стоит на него работать.

Томпсон заинтересованно приподнял брови. Я услышала, как с протяжным мерзким скрипом отодвигается мой стул, царапая деревянный пол, встала и, зачем-то взяв с собой стакан с недопитым бурбоном, побрела к туалету.

У двери меня нагнал Аксель.

— Да что с тобой такое? – зашептал он, хватая меня за подбородок, чтобы посмотреть мне в глаза.

Я шлепнула его по руке, расценив этот жест за грубость.

— Я не знаю. Все в порядке. Можно мне пройти?

Войдя в туалет, я целую минуту возилась с дурацкой защелкой. Поставила стаканчик на край замызганной раковины. Посмотрелась в грязное зеркало.

Выглядела я как обычно, только слегка раскраснелась, и волосы растрепались. Чарли часто говорил, что я похожа на мать, но я этого сходства не видела, как бы мне ни хотелось. У нее волосы были светлее, улыбка шире, она была очень красивой, и ее часто принимали за мою старшую сестру, потому что родила она рано и выглядела очень молодо. А я… Ну, просто я.

Стены были изрисованы и исписаны чем попало. Я смогла прочесть только огромную надпись, выведенную у зеркала черным маркером: «Долорес сосет члены». Почему-то это отвратительное послание неизвестно кому меня очень рассмешило. Я захихикала и, почувствовав подступающую к горлу желчь, смешанную с бурбоном, повернулась к унитазу, а затем, едва успев присесть на корточки, опорожнила содержимое желудка.

Меня все тошнило и тошнило, хотя, как оказалось, ничего я утром и не ела. По телу расходились мучительные спазмы. Во рту остался мерзкий кислый привкус. Как ни странно, после этого мне полегчало. Я включила воду и умыла лицо, сполоснула рот остатками бурбона в стакане, а затем водой. Кто-то нетерпеливо забарабанил в дверь.

— Иду, иду, – сказала я, и мой голос напомнил звук проходящей по стеклу наждачки.

Сознание немного прояснилось, так что я смогла открыть дверь почти с первой попытки.

— Мы едем домой, – сказал мне Аксель. – Не стоило тебе пить…

— Да брось, все в порядке, – повторила я, заглянув через его плечо.

Кто-то включил музыку. Несколько человек вышли покурить или, может, уехали. Лидия и Шон сидели за барной стойкой и о чем-то шептались. Мне показалось, что она снова начала плакать.