Книга Причина остаться, страница 162 – Рита Вертер

Он подошел к нам и, оглядев присутствующих (задержав при этом взгляд на нас с Акселем), сказал:

— Соболезную вашей утрате. Я тоже хотел бы помянуть юного мистера Уилкса. Мы не были знакомы с ним лично, лишь самым отдаленным образом, но как член нашего общества он был очень важен для каждого из нас.

Я не понимала, как остальные этого не слышат или делают вид, что не слышат, – в его голосе отчетливо звучали торжествующие ноты. Все обвинения сняты. Он невиновен. Конечно, молва об этом уже должна была разнестись по округе и заглянуть в каждый дом наряду с вестью о кончине Эрни, приглашением на похороны и домыслами об обстоятельствах случившегося.

Фокс метнулся к бару и принес для него стул и нормальный стеклянный бокал. Все потеснились, освобождая место. К счастью, Томпсону хватило ума не толкать речь. Слово взял Аксель. Он рассказал о том, что Эрни был довольно набожным человеком и, хотя он страшно согрешил, нам не дано понять, сколь сильное внутреннее отчаяние могло подтолкнуть его к этому шагу. Он сказал, что Эрни любил стихи и что в его сердце оставалось место прекрасному. Что он был добр и имел необычайный дар всепрощения. И в самом конце – что, может быть, вина за его смерть лежит на каждом из нас, ведь мы не смогли ему помочь.

Его речь становилась все более мрачной и тревожной. Я со злорадством ощутила, что многие за столом чувствуют себя некомфортно. Фокс хмурился, а Томпсон, напротив, слушал с вежливым вниманием, хотя его маленькие темные глазки то и дело перебегали с Акселя на меня и обратно.

— Спасибо, Акс, – вдруг сказал Сэм.

— За Эрни, – подвел итог Аксель, и все подняли стаканы. Я из своего едва пригубила, потому что боялась, что меня стошнит.

Перед глазами все плыло. У меня было чувство, что я так и бегу по пастбищу и не успеваю. Краем сознания я начала приходить к логическому умозаключению, что, если бы я не потащила Эрни к Белле и не заставила бы Акселя раскрыть карты там, на дороге у моста, Эрни, может, был бы жив. Я не позволяла себе думать об этом. От эгоизма и страха. И оттого, что знала: Аксель думает ровно то же самое. Что это он виноват.

Если бы Эрни не знал, это, может, не стало бы последней каплей. А если бы я в тот день попросила маму побыть со мной, а не ехать в ресторан, она бы тоже, возможно, осталась жива. От разговоров об Эрни все перешли к более личным темам. Я слышала, как Аксель завел разговор с Сэмом, но не могла уловить его смысла. Томпсон смотрел прямо на меня, не стесняясь. Я чувствовала, как полыхает мое лицо. Стало нестерпимо жарко, еще хуже, чем на кладбище. И тут до меня донесся обрывок их диалога. Знакомое имя.

— Да, предложили стажировку. Пока не знаю, куда пойду, в «Гамильтон и K°» или в «Кинни и партнеры».

Однажды я прочла в каком-то научном журнале о самом длительном эксперименте в мире. Пек – очень вязкая, почти твердая жидкость вроде смолы. Образец ее находится в подвешенной воронке с отверстием снизу, и одна капля падает вниз чертовски медленно – раз в десять лет примерно.

Заинтересовал меня не сам эксперимент, а тот факт, что никто никогда воочию не видел, как же падает эта капля. Один раз она упала в выходной день, в другой – когда ответственный наблюдатель вышел из кабинета, чтобы налить себе чашечку чая. За время проведения опыта (лет восемьдесят?) она упала несколько раз, и каждый раз рядом не оказывалось ни единого свидетеля. В последний раз воронка находилась под круглосуточным наблюдением видеокамеры. Только в тот день произошел сбой, камера ненадолго отключилась, и тут-то капля сорвалась вниз. Следующая возможность – или невозможность – увидеть падение капли пека случится еще нескоро.