Книга Хрупкое счастье понедельника, страница 44 – Дэни Аткинс

— Интересное место. Возил сюда детей прошлым летом, – заметил таксист, останавливая машину перед планетарием.

Я задержалась, отыскивая в кошельке двадцатифунтовую купюру, и посмотрела на призывно освещенный фасад.

Масляно-желтый свет ламп приветливо лился сквозь стеклянные двустворчатые двери, а короткая каменная лестница приглашала войти. И все же я немного задержалась перед входом, после того как огни такси скрылись в темноте, несмотря на холодный октябрьский вечер. Несколько человек вынуждены были протиснуться мимо меня, чтобы войти, и всякий раз я украдкой глядела на входящего, гадая, не лежит ли у него в кармане или сумочке приглашение от Алекса.

«Соберись», – строго сказала я себе, притоптывая ногами по мостовой, когда пальцы начали жаловаться на слишком легкую обувь. Я выпрямилась и сжала покрепче букет. В сиянии прожекторов планетария белые лилии казались слишком идеальными для настоящих. Сегодня они словно позвали меня с металлического прилавка флориста. Прийти с пустыми руками на мероприятие, формально считающееся праздником, было бы неправильно. Даже если человек, чей день рождения отмечали, не сможет сам присутствовать на нем – по очевидной причине.

Я собиралась купить цветок в горшке и уже даже выбрала великолепную розовую орхидею, когда мой взгляд упал на лилии. Прежде чем я успела это осознать, орхидея вернулась на полку, а я уже шла к кассе с букетом лилий. Только сейчас, увидев их на фоне своего черного пальто, я обнаружила слишком очевидную параллель между лилиями и похоронами. Эти цветы были для мертвых, и я поверить не могла, что оказалась настолько бесчувственной, что решила, будто они могут быть подходящим подарком для Алекса. Я огляделась в поисках урны, чтобы выкинуть их, но ее, естественно, не оказалось. Я все еще раздумывала, как поступить, когда церковные колокола вдалеке отбили полчаса. Пунктуальность всегда была для меня важна, и мне определенно не хотелось привлечь всеобщее внимание, прибыв последней. Я решила оставить цветы вместе с пальто и выкинуть их потом.

— У меня тут… назначена встреча… с людьми, – объяснила я элегантно одетой женщине за стойкой.

В последний момент я удержалась, чтобы не сказать «с друзьями», что было бы так же неправильно, как и признать правду: «Привет, я тут встречаюсь с компанией незнакомцев, и единственное, что нас объединяет, это мертвая женщина, чей день рождения мы отмечаем».

Женщина протянула руку, словно показывая на аварийный выход в самолете. Я посмотрела направо и увидела маленькую отпечатанную табличку с именем Алекса и стрелкой, указывающей наверх.

— Прием Стивенсов проходит в Зале Звездочета. Второй этаж, последняя дверь направо, – уточнила она.

— А здесь есть гардероб или место, где я могла бы оставить пальто?

— Вы сможете раздеться наверху.

Пока мои каблуки стучали по мраморному полу фойе, все было хорошо, но стоило ступить на лестницу, как меня охватила тревога, замедлившая мой шаг и разогнавшая пульс. Лестница была крутая, и я так долго стояла в нерешительности на нижней ступеньке, что молодой человек за моей спиной нетерпеливо буркнул: «Извините!» – и, протиснувшись мимо меня, побежал наверх.

Понятно, что подобное поведение было нелепо. Я приняла решение прийти сюда, и теперь уже поздно отступать. Но после стольких дней колебаний между тем, принять мне приглашение Алекса или отказаться, почему именно сейчас мне пришло в голову, что Кира могла быть права? Мой поступок действительно был странным. А я даже не подумала, что бы сказал мой трансплантолог, если бы увидел меня сейчас. Одно было точно: это не самый обычный способ познакомиться с семьей донора.