Книга Цветы для ведьмы, страница 68 – Фиона Моран

В центре, где свет был самым ярким, Дарена остановилась, крепко сжала его руку, ногти больно впились в кожу.

— Закрой глаза, — сказала она. — Будет... страшно. Голова начнет показывать кошмары. Не... не слушай их.

— Что я должен делать? — спросил Ян.

— Будь проводником.

Ян подчинился, послушно закрыл глаза. И всё изменилось.

Сначала он услышал звуки.

Слышал, как тяжело бьется сердце Дарены.

Слышал, как скрипят ее кости при движении, как со свистом воздух проходит через больное горло.

Потом он почувствовал Герду. Ее сердце колотилось очень быстро — от страха.

А потом он почувствовал Лес.

Ян перестал ощущать свое тело. Он почувствовал, как толстые корни шевелятся глубоко под мерзлой землей. Затем, как вода течет внутри стеблей, и каждое растение издавало свой звук. Он чувствовал тепло мыши под снегом, холод жука в коре. Все это текло через пальцы, которые держала Дарена.

Цветы на ногах сжались еще сильнее, сдавливая икры.

— Подумай о своей семье, Ян! — голос Герды громко прозвучал прямо у него в голове.

И Ян вспомнил: грязную воду реки, лицо брата, то, как кашляла матушка кровью. Отца, хромого и седого, что держался за палку, будто то была его третья нога. Вспомнил Ладочку.

Вся злость и желание все исправить собрались в груди в горячий тугой комок.

— Тебе... нужно уничтожить это, — голос Дарены отозвался в его черепе. — Свет питается их тоской. И твоей тоже! Скажи... скажи, что готов!

Ян сжал свободную руку в кулак так сильно, что ногти проткнули кожу на ладони. Стебли на ногах сдавили сапоги.

— Готов! — заорал он.

Его внутренности скрутило. Казалось, Лес запустил в него свои корни, пытаясь выкачать жизнь в ответ на его дерзость. Голова закружилась так, что мир перевернулся. Мышцы обмякли, словно из жил разом выпустили всю кровь. Громкий гул, до этого бивший по ушам, вдруг превратился в тонкий визг, пролезая везде. Он забился в ноздри, выдавливал глаза изнутри, осел на языке. Ян чувствовал, как чужая тоска, копившаяся здесь годами, тяжестью проходит сквозь его сердце.

— «Тише, не рыпайся...» — мужской голос прозвучал так близко, что Ян ощутил на щеке дыхание. — «Заткни пасть, кому говорю!»

Раздался треск рвущейся ткани. Дарена рядом с ним вдруг сипло охнула и начала оседать, её свободная рука вцепилась в свои обноски на груди. Ян чувствовал, как её руку бьет дрожь.

— Молчи, сука, молчи... Никто тебе не поможет...

Во рту появился вкус волчьего корня, и Ян прокашлялся так, будто части его царапали горлу изнутри.

Затем все смолкло.

Ян почувствовал, как последний цветок, что обволакивал его щиколотку, рассыпался запахом жженого сена. Он открыл глаза, сильно шатаясь, едва не падая. Дарена все еще держала его за руку, но хватка стала еще слабее, чем была.

Голубого света больше не было. Поляна стала серой и темной — цветы высохли, превратились в пыль и покрыли снег грязным слоем пепла.

Ян с болью в сердце посмотрел на Дарену.

— Больше... некому их сторожить, — прошептала она, отворачиваясь от его жалости.

Затем перевел взгляд на свои трясущиеся ладони. Герда подбежала к нему, наступая прямо в серый пепел, положила руки ему на щеки и заставила посмотреть на себя. Ее пальцы были очень горячими.

— Ты в порядке? — она тяжело и быстро дышала. — Ян! Посмотри на меня!