Книга Беглая целительница для дракона, страница 127 – Виктория Серебрянская

Охранник наверху истошно вскрикнул, его магический факел дернулся и улетел куда-то во тьму, оставив нас в непроглядной снежной круговерти. И почти сразу из этой тьмы на крышу кареты, прямо над нашими головами, приземлилось что-то тяжелое, заставив обшивку прогнуться с тошнотворным хрустом.

Я не то, что обезопасить себя, даже понять толком ничего не успела. В голове еще медленно ворочалось осознание, что произошло нечто жуткое. А Арман, который до этого почти выбрался наружу, от удара уже с воплем сорвался вниз. Я дернулась. Но в тесноте кареты, да еще и в компании трупа сильно не развернешься. Так что де Вер рухнул прямо на меня, больно придавив связанные руки и ударив по плечу чем-то твердым, кажется, каблуком. Зашипев от боли, я открыла рот, чтобы наорать на тупицу и потребовать, чтобы он с меня слез, все равно терять мне уже было нечего совершенно. Но… Нас накрыло жутким смрадом разлагающейся плоти и чьей-то плотной тенью. И Арман в панике отполз в дальний угол, прикрываясь телом Марты, закрывая голову руками.

Было бы противно, если бы не было так страшно. Сердце пропустило удар, а вокруг словно внезапно закончился кислород. Очень медленно подняв голову вверх, я увидела нечто темное и бесформенное. В прорехах которого в безумном танце кружился снег. И неожиданно стало понятно: это все. Спасения нет. Закончились мои приключения. Я бездарно профукала подаренный мне богами второй шанс.

По всей видимости, дверной проем кареты оказался слишком узким для твари, она не смогла с ходу добраться до нас. И над головой, за тонким слоем дерева и бархата, началось нечто невообразимое. Я слышала, как острые, костяные когти с омерзительным скрипом впиваются в лакированную поверхность, обдирая дорогую краску. Послышался сухой, дробный стук: будто десятки костлявых пальцев одновременно забарабанили по крыше, выискивая щель. От вони нечем было дышать. Ноздри забивал сладковатый, удушливый смрад старой могилы и разлагающейся плоти, который не смог перебить даже аромат разлитого лампового масла и бушующая снаружи вьюга. Сверху раздалось низкое, клокочущее рычание, и в проеме распахнутой двери на мгновение мелькнула костлявая лапа с неестественно длинными фалангами. Тварь не спешила — она знала, что мы заперты в этой коробке, как консервы, которые осталось только вскрыть. Обшивка над моей головой жалобно треснула, внутрь посыпались щепки. Я зажмурилась, понимая, что через секунду это существо окажется внутри.

Но самым страшным было не осознание того, что я сейчас стану чьим-то обедом, не этот звук и даже не близость смерти. Внутри, где-то под ребрами, разливался ледяной холод от мысли о Райкере.

Он найдет это письмо. Вернется в пустую комнату, пропахшую предательством, и увидит те строки, которые Арман «заботливо» подготовил для него. И он поверит. Мой суровый лорд-протектор, который только-только начал оттаивать, который позволил себе поверить... мне. Он решит, что каждое мое слово, каждый взгляд и каждое прикосновение были частью искусной игры. И возненавидит меня. Или, что еще хуже, будет презирать.

Нет таких слов в моем лексиконе, чтобы достоверно описать всю степень обуявшего меня ужаса и отчаяния. Я уже почти не контролировала себя. Как вдруг ощутила, что перстень на моем пальце, который Райкер надел мне в знак защиты, неожиданно начал нагреваться. Это было странно. Настолько, что паника внутри меня слегка поутихла. И я смогла убедиться, что кольцо больше не было холодным куском металла. Напротив, его ободок начал пульсировать живым, нарастающим жаром. Это тепло было настолько сильным, что казалось, оно прошивает насквозь онемевшую от холода руку, вливаясь в вены и заставляя сердце биться чаще от воскресшей надежды. Может быть, я не умру здесь, в этой вонючей яме, в компании труса и мертвой предательницы? Этот жар на коже словно говорил мне: ты не одна.