Книга Беглая целительница для дракона, страница 110 – Виктория Серебрянская

— Почему не топите? — я остановилась, глядя на едва тлеющие угли в печи. — Где дрова? Гэррик обещал подвезти сосну еще утром.

Старшая прачка, женщина с усталым лицом, представившаяся Греттой, чьи волосы были повязаны выцветшим платком, вытерла руки о мокрый передник и поклонилась:

— Гэррик привез, леди Илена. Целую телегу отличной сосны. Только... — она запнулась, бросив быстрый взгляд на Крэя.

— Только что? — я сделала шаг вперед.

— Не успели мы их в дровник сложить, как пришел распорядитель лорда инспектора. Сказал, дрова нужнее для отопления Восточной башни. Мол, бумаги там важные сыреют, отчеты королю писать в холоде нельзя. Забрал все. Сказал, прачкам и холодной воды хватит, чай не столичные барышни. А белье и руками оттереть можно.

Я посмотрела на гору нестираного белья из лазарета. Бинты, простыни в пятнах крови — все это требовало вываривания, а не «теплой воды».

— Значит, бумаги важнее людей, — тихо произнесла я. Внутри снова начала тяжело ворочаться горячая злость, чуть было утихшая после происшествия с де Вером. — Крэй.

Ветеран, стоявший у двери, мгновенно выпрямился. Его взгляд стал таким же холодным, как вода в корытах.

— Найди Гэррика, — приказала я. — Пусть возьмет своих парней, идет в Восточную башню и забирает наши дрова. Все до последней щепки. Если слуги господина инспектора посмеют пикнуть — пусть Гэррик напомнит им, что в Кьельберге дрова принадлежат тем, кто защищает стены, а не тем, кто портит пергамент чернилами.

Я повернулась к женщинам.

— Гретта, скоро будет огонь. Кипятите воду. Лазарету нужны чистые бинты, крепости — чистое белье, а вам — тепло. Если лорд де Вер снова попытается их конфисковать... — я коснулась перстня на своем пальце, — скажите, что это распоряжение хозяйки Кьельберга. И пусть он сам попробует отстирать свою совесть в этой ледяной воде.

* * *

На завтрак идти было страшновато. Но я не могла себе позволить пропустить его. Во-первых, рано проснулась и уже успела основательно проголодаться. А во-вторых… Если я не выйду к общему столу, де Вер может расценить это как слабость. А слабость сейчас, в отсутствие Райкера, была для меня непозволительной роскошью. Так что да, колени дрожали, поджилки тряслись, но я все равно пошла.

Дорога до обеденного зала показалась мне бесконечной. Мы с Крэем шли по расчищенным дорожкам, и я кожей чувствовала, как изменилась атмосфера в крепости за последние пару часов. Весть о том, что Гэррик по моему приказу «раскулачил» Восточную башню и вернул дрова в прачечную, разлетелась по Кьельбергу со скоростью лесного пожара.

Солдаты, попадавшиеся навстречу, не просто кивали — они замирали, провожая нас долгими, тяжелыми взглядами. И я не замечала в этих взглядах праздного любопытства. Там была только угрюмая, молчаливая поддержка. Среди попадавшихся мне навстречу были мужья, сыновья и братья женщин, которые работали в прачечной. И то, что «столичная леди» не побоялась пойти на открытый конфликт с инспектором и лордом ради их тепла, значило для этих людей больше, чем любые пламенные речи.

— Готовы, леди? — негромко спросил Крэй, когда мы остановились перед тяжелыми дверями зала.

— Нет, — честно ответила я, непроизвольно нервно теребя перстень на пальце. Металл казался раскаленным. — Но у меня нет выбора.