Книга Беглая целительница для дракона, страница 107 – Виктория Серебрянская

— Сегодня мы все-таки дойдем до прачечных, Крэй, — улыбнулась я, поправляя меховую безрукавку. — Но сначала... я просто хочу постоять минуту на солнце.

Центральный двор Кьельберга сегодня напоминал не плац, а игровую площадку. Местная ребятня — дети солдат, кузнецов и тех немногих беженцев, что нашли приют за стенами — устроила настоящую войну. Снег, который солдаты сгребали к стенам и в углы, расчищая проходы, превратился в настоящие белые горы. Именно эти исполинские кучи, плотно слежавшиеся за дни бурана, ребятня превратила в неприступную цитадель.

— Получай, захватчик! — пронзительно закричал конопатый малец в огромной отцовской шапке, лихо запустив снежок с вершины одного из таких «сугробов-гигантов».

Снаряд с сочным чмоканьем разбился о чью-то спину, вызвав взрыв хохота остальных. А «убитый», не удержавшись на скользком склоне снежной горы, под смех и улюлюканье своих товарищей скатился на брусчатку.

Стоящий рядом со мной Крэй хмыкнул и покачал головой:

— Эх, молодежь, — прохрипел он. — С тыла надо заходить, с тыла... Лепится хорошо, — виновато добавил он, поймав на себе мой взгляд. — В мое время мы такие стены строили, что конник не прошибет.

Еще один снаряд врезался в чью-то спину. Завязалась общая свалка. Я стояла, прислонившись к теплой от солнца каменной стене, наблюдала за возней детворы и чувствовала, как внутри, наконец-то, расслабляется тугой узел. Эта детская возня была такой естественной, такой... человеческой.

Крэй подпирал стену рядом со мной. Его суровое лицо чуть смягчилось, когда один из снежков пролетел в паре дюймов от его плеча и брызнул во все стороны снежной кашицей, взорвавшись при встрече со стеной. Досталось даже мне. И я… рассмеялась. На мгновение показалось, что нет никакой нежити, нет интриг маркиза и нет никакой войны. Есть только солнце, мокрый снег и детский смех. Но в моем мире не зря говорят: «Помяни черта — он и появится». Зря я вспомнила про посланника маркиза.

Идиллию нарушило появление Армана де Вера. С его появлением даже солнечное утро как-то потускнело. Он вышел из офицерской башни, как всегда, безупречный, даже щегольской. Но совершенно нелепый в обстановке приграничной крепости. На фоне серого древнего камня несуразно смотрелись и длинный плащ из тонкого сукна, отороченный густым мехом какого-то зверька, похожего на земного горностая, и высокие сапоги из мягкой кожи, которые явно не были предназначены для ходьбы по талому снегу. Я была уверена, что если напрягусь и покопаюсь в памяти Илены, то вспомню, чей мех украшал одежду столичного аристократа. Но мне было лень. И больше интересовал свиток Армана, перевязанный шелковой лентой, который он держал в левой руке. Видимо, очередной «отчет», который он мечтал отправить в столицу.

Де Вер не заметил меня и Крэя, и шел, брезгливо обходя лужи и морщась от детского крика. Точь-в-точь кошка, которая боится замочить лапки. Он явно направлялся в сторону Восточной башни, где располагалась канцелярия, библиотека, в которой я рылась вчера, и запертый сейчас кабинет Райкера. И путь Армана пролегал аккурат под скатом крыши склада — одного из немногих зданий, располагавшихся в тени крепостной стены, где снежные шапки еще не тронуло разгулявшееся солнце, и они тяжело нависали над карнизами.